«Свобода, единство, право… свобода, единство, право… свобода, единство, право…» -продолжал неистово орать разъяренный народ. Впереди прогремело несколько выстрелов. Десятки людей стали ломиться прочь, женщина в синем плаще столкнулась с Данилой, едва не сшибла его с ног и даже не взглянув в его сторону, помчалась далее. Однако основная масса людей, с ещё пущим остервенением, грянула вперед, на стройные шеренги полиции. Революционные призывы к свободе и праву, сменились негодующим воем, который был готов жечь все на своем пути. Скрежет металла, звонкие удары о жестяные щиты, звуки выстрелов и яростные крики смешались в единый гам и в одночасье, вся улица, обернулась полем сражения. Непроглядный дым окутал Данилу со всех сторон и сам того не заметив он оказался в эпицентре событий. Происходящие баталии проносились молнией перед глазами и были видны всего на несколько метров вперед, далее силуэты сражающихся расплывались в густой сизой дымке, которая настойчиво, словно голодный удав, ползла далее, поглощая в свои недры все что вокруг. Всего в паре метров от себя, Данила увидел одинокую фигуру полицейского: черные латы покрывали его тело, защищая каждый его участок, черный шлем полностью скрывал его голову и более походил на скафандр астронавта, в одной руке он держал металлический щит, а вторая рука сжимала дубину источающую заряды электричества. Два мужика, довольно не малых размеров, сшибли полицейского с ног, а когда тот упал наземь начали его избивать: массивная дубина и кусок арматуры с немыслимой яростью огревали его тело, он изначально было кинулся отбиваться, но его оружие быстро выбили у него из рук, а следом он лишился щита и оставшись полностью безоружным, мог лишь только закрываться руками. «Ведь убьют же, точно убьют, не жалея сил своих лупят, словно бешенство в них вселилось…» -пронеслось в его голове. Он было сделал шаг вперед, дабы спасти от неминуемой гибели беззащитного, но внезапно, из мглы сражений, выскочило трое полицейских в черных космических латах и ринулись на помощь своему сослуживцу: электрические дубины касались щитов, те пропитывались волнами их и длинное жестяное полотно источало роковые заряды; спустя считанные секунды недавние агрессоры беззащитно валялись на мокром полу, а полицейские дубины со всей силой ложились на беззащитные тела бунтарей. Кровь окропила промокшую мостовую. Новый порыв благородства вспыхнул в груди и он вновь захотел помочь слабым, но не успев сделать и шага вперед, он остановился. На его плечо, сзади, легла чья-то рука.
– Там наших бьют! -запыхавшись выдавил из себя незнакомец, едва Данила успел повернуться.
– Наших? -машинально переспросил Данила.
– Да… полиция совсем озверела… совсем, -тяжело дыша, нервно и очень сбивчиво, произнес незнакомец. -Вон там вон, -он махнул рукой в сторону непроглядного облака, -они вдесятером накинулись на нас и сразу со своими дубинами, Петрухе голову проломили, кровь хлещет… мне тоже досталось, но я-то вырвался, убежал… твари безжалостные! -последние слова он буквально проскрежетал своими зубами.
Незнакомец развернулся и не ожидая Данилу, помчался вперед, в густое беспросветное облако. Буквально секунду Данила стоял в оцепенении, но когда фигура незнакомца двинулась прочь, спасать беззащитных людей, то столбняк миновал в мгновение ока и он тут же ринулся вслед незнакомцу. Тот был немного старше Данилы, возрастом около сорока, фигура его была приземистая, коренастая, а простенькая, весьма потасканная одежда, выдавала в нем работягу. Ботинки Данилы пинали разбросанный мусор (банки, бутылки, пакеты, пластиковые коробки), битое стекло хрустело под ногами, гнилая листва и бычки липли к подошве, и уж совсем не замечая луж он летел следом за незнакомцем, выручать «наших». Кто были эти «наши», он не имел не малейшего понятия, скорее всего это были совсем незнакомые ему люди, с которыми у него не было совсем ничего общего, скорее даже наоборот. Но он быстро шагал следом за мужиком, почему-то представляя, что одним из «наших», непременно окажется его друг детства Лева Бронштейн. Как и ради чего, он здесь оказался уже давно и незаметно вылетело у него с головы и сейчас, на месте былой цели, поселилась какая-то неведомая злоба, возникшая совсем уж внезапно из грозового облака революции.
Спустя ещё шага три, силуэт мужика полностью растворился в серой пелене окутавшей все вокруг и это был уже не дым шашек, а настоящий туман спустившийся с небес после окончания мелкой мороси. Сверху вновь засияло игривое солнце, выпавшие осадки потянулись обратно, на небо и растворяясь в неуемном порыве своем, оборачивались густыми как молоко облаками. Видимость пропала вовсе и чтоб различить хоть что-либо, увидеть что происходит всего в двух шагах, нужно было пристально вглядываться вперед, да и то, едва выходило разглядеть лишь размытые контуры да яркие пятна.