Правда, Стендер-Петерсен привел один аргумент против концепции Шахматова: неясность причин, заставивших летописца конца XI – начала XII в. приписать варягам название русь, которое в то время относилось исключительно к государству со столицей в Киеве. На этой загадочной для автора детали мы остановимся ниже.
Далее встает вопрос: какая из двух летописных редакций отвечает действительности, та ли, которая говорит о скандинавском происхождении названия русь, или та которая признает это название киевским. Новгородская традиция, записанная Никоном, ничего не сообщала 0 скандинавском происхождении этого названия; по киевской же традиции, записанной при Ярославе Мудром, варяги войска Олега приняли это название только в Киеве. Откуда получил свои сведения Нестор? Ясно, что не из киевской среды, но также нет данных об использовании в этом своде и новгородской традиции. Поэтому следует признать киевские известия достоверными, а скандинавское происхождение названия русь — собственной концепцией автора «Повести временных лет», где она появилась впервые. Об этом говорит и еще одна деталь, которой не учел Стендер-Петерсен[504]. Нестор, хорошо знакомый с этнической географией тогдашней Европы, особенно Восточной и Северной, в географическом вступлении к «Повести временных лет» совершил явную ошибку, помещая русь среди германских и романских[505]{117} народов. Очевидно он дополнил имеющийся географический материал в соответствии со своей концепцией. Поскольку ни в первом, ни во втором случае мы не знаем источника, которым бы он мог воспользоваться, то, видимо, вся она — его собственный вымысел.
