Шведы не могли выступать под названием roths-karlar и т. п., поскольку в противном случае остались бы какие-то следы в топонимике Восточной Европы{130}, а также в исторических источниках, подобно тому как существуют многочисленные следы сходных названий на Руси: варяги, кюльфинги, буряги. Между тем о roths-karlar письменные источники хранят глухое молчание, и материал топонимики не более красноречив. Неправдоподобно, чтобы в этот исторический период название roths-karlar, определяющее шведов, было передано финнами славянам в финизированной форме Ruotsi — > русь, коль скоро в это время на финских землях отсутствовала как шведская колонизация, так и торговля{131}, а русско-скандинавские отношения были оживленными. В этих условиях финское посредничество исключено. Тем самым схема roths-karlar и т. n. –> Ruotsi — > русь не достоверна для периода викингов[537]. До эпохи викингов название Рослаген не могло существовать, поскольку означало округ, несущий определенные повинности в военное время[538] и поэтому возникший только в условиях развитой государственной власти{132}. Тогда в схеме Rodslagen — > Ruotsi — > русь первая часть неправомерна. По предположению В. Томсена, первоначальное и подтвержденное источниками название этого участка побережья — Rother или Rothin[539], но и это название, вероятно, связано с военной организацией и обозначало, по Розенкампфу, «воинов, плывущих на веслах» (milites remigium agentes)[540]. Допустим, однако, что название шведского побережья, от которого якобы произошло финское Ruotsi, первоначально имело другое значение, независимое от организационных функций государства, и посмотрим, какие последствия должна была повлечь за собой передача его славянам.
Восточные славяне, приближаясь к Балтике, очевидно, за несколько столетий до эпохи викингов{133}, переняли бы от финнов название Ruotsi, используемое последними для обозначения Швеции в форме русь[541] Исходя из этого, название русь служило бы им первоначально как обозначение Швеции и шведов и только в IX в. (согласно выводам Шахматова) было бы перенесено на юг и связано с окрестностями Киева. Таким образом, это название имело бы у славян, начиная с середины IX в., двойное значение: 1) Швеции и шведов, 2) территории на Среднем Днепре, а позднее — всех восточных славян. Подобные раздвоения значений встречаются не раз, как показывают, например, названия Франконии и Франции, пруссы и пруссаки и т. п. В то же время в русских источниках русь обозначает исключительно восточнославянские земли, исключая неудачное построение Нестора, который, однако, под русью понимал не шведов вообще, а только какую-то неопределенную их часть. Сами шведы, остающиеся на восточнославянской и даже византийской службе, охотно выступали под именем росов или русов, что и отразилось в какой-то момент в византийской и даже в арабской номенклатуре; однако восточные славяне, включая новгородцев, среди которых должны были быть сильнейшие традиции шведской руси, называют шведов свеями или чаще варягами. А ведь еще в первой половине IX в., согласно норманнской теории, русь должна была быть у восточных славян единственным однозначным термином, определяющим исключительно шведов. Такое молниеносное исчезновение названия невозможно, так как русское летописание уходит своими традициями именно в IX в. Поскольку нет каких-либо следов того, что у восточных славян слово русь первоначально обозначало шведов, представление о нем как об ославяненной форме Ruotsi не находит подтверждения, а, скорее, вступает в противоречие с историческими фактами. Таким образом, эта концепция, на вид убедительная и являющаяся одним из краеугольных камней норманнской теории, основана на этимологическом анализе и не согласуется с историческими данными источников. Языковеды убедительно показали родство слов русь и Ruotsi[542] обоснованно считая второе более древним (аффриката — тс в эпоху викингов была неизвестна славянам[543]); они доказали, что переход Ruotsi — > русь возможен (ср.: Suomi — > слав. сумь){134}. Но они превысили границы своих исследовательских возможностей, утверждая, что слово русь должно было непременно произойти из Ruotsi. Ведь следует еще считаться с тем, что оба названия, хотя и родственные, могли развиться независимо одно от другого из одной основы{135}. Именно к такому выводу можно прийти, если отказаться, согласно историческим данным, от выведения слова русь из Ruotsi[544].
