Я подошел к ней, взял за локоть и повел в сторону своего навеса, подальше от любопытных глаз. Милава продолжала бросать на нас испепеляющие взгляды, но покорно ушла. Веслава же шла рядом со мной, опустив голову, как провинившаяся школьница.
Я привел ее к своему навесу, усадил на сене и пристально посмотрел ей в глаза. Она избегала моего взгляда, нервно сжимая кулачки.
— Веслава, — стараясь говорить спокойно, я привлек ее внимание, — ты понимаешь, что происходит? Только что убили пленника. У нас в лагере.
Она вздрогнула. Ее глаза расширились от испуга.
Вот как быть? Она же не может так играть? Это точно не она.
— Убили? — прошептала она. — Кого?
— Громилу, пленника из Совиного, который проиграл мне бой, — я продолжил, не сводя с нее глаз. — Ночью кто-то пробрался к нему и перерезал ему горло. Вернее даже не перерезал, а воткнул нож так, что убит он был, как мне кажется, мгновенно.
Она испуганно прижала руки ко рту, будто пытаясь заглушить собственный крик.
— Ой, бедный… — выдохнула она, — Кто же это мог сделать?
— Вот это я и пытаюсь выяснить, — я сделал паузу, наблюдая за ее реакцией. — И ты, Веслава, можешь мне в этом помочь.
— Я? — она удивленно посмотрела на меня. — Как? Я же…
— Ты многое знаешь, Веслава, — я усмехнулся, — Не притворяйся простушкой. Ты дочь Ярополка, не последнего купца. Ты умеешь проникать в мой лагерь беспрепятственно, просто кому надо улыбнувшись. Уверен, что ты умеешь манипулировать людьми. И ты знаешь, что происходит в Совином.
— Но я не убивала его, Антон! — воскликнула она. — Я не умею убивать! Я… я никогда никого не убивала!
Я смотрел на нее, и пытался разглядеть фальшь. Может, и правда не она? В ее глазах плескался такой искренний ужас, такая неподдельная растерянность, что было сложно поверить в ее причастность к этому устранению. Вчерашняя самоуверенная соблазнительница куда-то исчезла, уступив место испуганной девчонке, которая, кажется, вот-вот расплачется.
Устранение. Точно. Именно так и можно назвать это. Громила переметнулся на нашу сторону и его устранили. Прохор? Достали эти интриги и расследования. Нужно завести себе контрразведчиков. Эдакое ГРУ. Вот только кого поставить во главе этой службы? Я ж не могу никому доверять. Ну, может, кроме Степки и Милавы. Добрыня все же мутный тип, его папаша такой же. Микола может быть станет хорошим администратором. Он неплохо справляется с организацией работ. А больше мне положиться и не на кого. Ратибор может еще стать частью команды. Но его надо еще умыкнуть от драганской наемной дружины. Да и с кукухой у него действительно беда. Видать, осознание того, что у него в голове есть Вежа — повредило что-то в нейронных связях.
Я прокручивал в голове все, что произошло за последние дни. Веславу поймали после ухода войска. Но ничего ей и не смогли предьявить, кроме того, что она возле Березовки ошивалась. Это вчера только она созналась, что, является дочерью Ярополка. Ее мотивы туманны, а слова — полны недосказанности. Но убийство? Смогла ли она на такое?
Я оглядел ее еще раз. Да, она была ловкой, это не отнять, и явно разбиралась в интригах, но не похоже было, что она способна на такое.
Но если не она, то кто? И почему этот пленник был так важен, что его решили устранить? Ярополк? Вполне возможно. Он явно не хотел, чтобы я узнал о его махинациях, и убийство пленника могло быть способом заставить меня отказаться от своих планов. Или, может, это работа того таинственного щуплого мужичка? Он ведь все еще не найден, и его действия были явно направлены против меня.
Или может быть, кто-то еще? Кто-то из тех, кто скрывался в тени, кто-то, кто ждал подходящего момента, чтобы нанести удар? Слишком много подозреваемых, и слишком мало ответов.
Снова этот мучительный вопрос: кому выгодно? Убийство пленника было бессмысленным, если только джействительно кто-то хотел просто наказать перебежчика.
Зря подозревал Веславу. Может, ее слова об усталости и желании, чтобы все закончилось, не были ложью? В конце концов, она тоже была жертвой обстоятельств, пешкой в чужой игре. А что если она говорит правду? Тогда, возможно, я отталкиваю своего единственного союзника.
Я посмотрел на нее еще раз. Надо дать ей шанс. Я должен попытаться понять, где правда, а где ложь.
— Хорошо, Веслава, — сказал я, вздохнув, — Допустим, я тебе верю. Мне нужно знать все, что тебе известно о делах твоего отца. Расскажи мне обо всех его темных делах. Обо всем, что он скрывает.
Веслава опустила глаза, ка будто бы ей было стыдно вспоминать о делах своего родича.
— Отец… — начала она медленно, — Он всегда был жадным. Он всегда стремился к наживе, не гнушаясь ни обманом, ни предательством.
Она помолчала, собираясь с мыслями, а затем продолжила, все более уверенным голосом, по мере того как она углублялась в рассказ.
