– Ну, слушай, – продолжила Лесовиха, – Я бы тебе могла травы этой дать, мне это несложно. В лесу все травы меня слушают. Да только не принесёт тебе эта трава добра. Грех ты на душу берёшь большой, Василинка. И человеку жизнь сломаешь, и себя погубишь. Да и то тебе скажу, не твой это человек-то, Пахом. Другой тебе предназначен судьбою.
– А вы откуда знаете? – спросила Василинка.
– Я ведь теперь, видишь как, – вздохнула Лесовиха, – Между двумя мирами. Вроде и не дух, но уже и не человек. По рожденью своему к людям принадлежу, а вот сутью своей уже с этим миром срослась, с
За разговорами вынула Лесовиха из печи пироги, румяные да пышные, так и дышали они жаром, ровно только что испекли их, из самовара, что на столе стоял, чай разлила по деревянным чашкам.
– Угощайся, это с грибами пироги, а вот эти с малиной. Таких, как у меня дома не отведаешь. Особый рецепт знаю.
Попробовала Василинка кусочек и восхитилась – до чего же вкусно! Грибы до того ароматные, словно после летнего дождя воздух лесной, пахнет он травами да ягодами, землёй сырою, мхом, свежестью. Да и малина душистая, ровно в жаркий полдень плывёт сладкий, тягучий мёд над зарослями ягод, обволакивает сахарным сиропом.
– Спасибо вам, хозяева добрые! – поблагодарила Василинка, – Только не знаю я, как мне быть. Я бабке Микулихе пообещала десять лет своих подарить, чтобы она мне помогла. Да и нет радости одной-то. Семью мне хочется, деток нянчить…
– А и будут детки у тебя, будут, – ответила Лесовиха, – И ждать уж недолго осталось. Нынче же на Покрова посватается к тебе добрый хлопец из соседнего села. Давно он тебя приметил. Да помалкивал, не решался. Больно уж ты, Василинка, на язык востра да бойка.
Лесовик с Лесовихой засмеялись.
– С мужем-то надобно норов свой усмирять, – продолжила Лесовиха, – Тогда и счастье в семье будет. А станешь на каждое мужнино слово два своих поперёк вставлять, так и не видать мира в семье, не будет ладу. Да и что скажу-то тебе, Пахом жених не завиден. Любит он горилку, вот его беда. Коли не одумается, то через три года утопнет он в реке. Вот его судьба.
Ахнула Василинка:
– И ничего изменить нельзя?
– Отчего же, всё можно. На то и воля каждому дана. Коли забудет про питьё, всё наладится. А иначе утащит его Кум на дно. Давно уж он на Пахома глаз положил. Давно тот воду баламутит, над Кумом шутки шутит.
– Это кто же, Кум-то?
– Дак Водяной, – ответила Лесовиха, – Слушай-ка меня теперь, дам я тебе всё же траву одну, да только не симтарин-траву, другую. Она тебя от злых чар защитит. Не возьмут тебя ведьмины заклятья. Не бойся её. А что обещала ей – забудь, она тебя на страх взяла, пока не сделан приворот, не имеет она силы над твоими годами и судьбой. Станет она тебя караулить да пугать, а ты не слушай её. Иди, будто не видишь. Ежели она к тебе притронется только, тут же плохо ей сделается, как огнём обожжёт чертовку.
Полезла Лесовиха на печь, и вынула оттуда веточку. Размеру небольшого, с ладошку, сама чёрная, как ночь, а сверху будто жёлтые звёзды рассыпаны. Перевязала она ту траву ленточкой белой, добавила:
– А это тебе от меня подарок особый, за Кузьку. Ленточка эта счастье тебе принесёт семейное.
– Вот держи, – протянула Лесовиха траву Василинке, – Носи её всегда при себе, и никто тебя не спортит, и колдовства не нашлёт. А теперь идём, провожу я тебя до озера. Там мавки гуляют при луне да Кум. Как бы ты ему не приглянулась, а то утянет на дно и поминай потом как звали.
Споро шагали Василинка с Лесовихой по ночному лесу, Лесовиха будто видела во тьме, каждый корешок, каждую кочку переступала, а может так оно и было. А Василинке вручили лешачата свой красный шарик, который они в траве катали – ярко он светил. Василинка спросила у провожатой, что за шарик, мол, такой забавный, да Лесовиха как-то странно глянула на неё и буркнула что-то про огоньки блуждающие да души проклятые. Василинка дальше и расспрашивать не посмела.
Вот и лес закончился, поредели деревья, и вышли Василинка с Лесовихой на луг. За лугом озеро, а дальше и село.
– Мимо озера провожу я тебя, – сказала Лесовиха, – А там уж и село.
– Нельзя мне туда, – с какой-то тоской добавила она.
Но тут же спохватилась, улыбнулась:
– Ну, идём-идём, не мешкай. Нынче ночь лунная, мавки гуляют, да и Кум выходит на бережок погреться и себе невесту новую высмотреть, гляди, не попадись. Ко мне близко держись, по сторонам не глазей. Да шарик-то давай, нельзя его к людям уносить, тут уже светло.
Ночь и правда ясная была, луна на небе застыла крупным спелым яблоком, выставила круглый налитой бок, на котором, казалось, движутся какие-то неведомые тени.
– Вот интересно, живёт ли кто там, на луне? – подумалось Василинке, – А вдруг там тоже хаты стоят, как и у нас, и люди живут настоящие. Вот бы поглядеть на тот мир.
