– Тогда думай, что ты можешь мне уплатить.
– Я могу бусы подарить, иль рушник вышитый, могу курочку иль гуся принести!
Ведьма усмехнулась:
– Такого добра у меня навалом, да и много ли мне, старухе, надо.
– А что же тогда мне вам дать? – расстроилась Василинка.
– А согласишься ли десять лет жизни своей подарить?
– Как же я могу это сделать? – удивилась и оробела одновременно Василинка, – Ведь то не в нашей власти. Кому сколько отмеряно, так тому и быть.
– Э-э-э, девка, – протянула бабка Микулиха, – Не всё так просто на этом свете. Молодая ты ещё, не знаешь многого. А я тебе так скажу, что можно годы свои и укоротить и наоборот. Вот ты как думаешь, сколько мне лет, а?
И бабка с хитрым прищуром воззрилась на Василинку.
Девушка внимательно вгляделась в её лицо. Небольшие морщинки у пронзительно синих глаз, прядь волос чуть с проседью, выбившаяся из-под платка, шея, с нитью красных бус как у матери её, которой за сорок едва, лицо… Василинка задумалась, видно, что не молодуха Микулиха, но и старухой не назовёшь, моложава, нос только длинноват, да бородавка на подбородке портит вид.
– Шестьдесят, пожалуй, – ответила Василинка.
– Охо-хо, – бабка покатилась со смеху, держась руками за грудь. Смеялась она долго, и аж порозовела от удовольствия.
– Шесть десятков, говоришь? – переспросила она Василинку, – Ошиблась ты малость. Годков эдак на сорок.
Василинка отшатнулась, побледнела:
– Да неужто и вправду такое может быть? – подумалось ей.
Ведьма закивала:
– Может, может. Ко мне много народу приходит с просьбами-то. Я никому не отказываю. Да ведь только какова просьба, такова и плата. Вот ты, к примеру, хочешь жизни счастливой, чтоб муж не пил и не бил, чтоб дети народились, чтоб жили в достатке, так? А за такой подарок не грех и с десяток годков убавить от своей жизни. Зато в счастье проживёшь то, что останется. А это тоже немало. Сама подумай, коль срок тебе, к примеру, восемьдесят лет был дан, а? Да и на что там, в старости-то эти годы нужны будут? Всё одно, старая да хворая. Разве ж в радость така жизнь?
Задумалась Василинка, крепко задумалась. Бабка не мешала, возилась с чем-то у стола, словно и забыла вовсе про Василинку. Наконец подняла Василинка на ведьму ясные свои очи и ответила:
– Согласная я. Делай своё дело.
Ведьма взвизгнула от радости и засуетилась.
– Сейчас, сейчас, помощнички мои симтарин-траву принесут и сготовлю я тебе зелье приворотное, девка!
И выглянув в окно, пробормотала:
– И чегой-то они, кстати говоря, припозднились? Уж давно должны были обернуться.
Не успела бабка договорить, как в печи загудело, застучало, и из устья печи вывалился на пол шерстяной клубок, перепугав большого кота, мирно лакавшего молочко из блюдца, утянув за собою и его. Клубок прокатился по избе, ударившись о стену, распался надвое, и перед глазами бабки Микулихи и Василинки предстали черти.
Глядя на бабку, они поджали хвосты и запричитали:
– Не сердись, хозяйка, мы не виноваты!
– Ещё чего? – нахмурилась бабка Микулиха, – Где симтарин-трава?
Черти взвыли от страха:
– Это он, он виноват. Мы уже было сорвали траву-то, а он как встанет, как ухнет, как махнёт ручищей, да наподдал нам. Неча, говорит, шастать тут, окаянные! Ухватил нас за хвосты да ка-а-ак бросит. Чуть дух не вышиб. Насилу мы ноги унесли.
– Кто он-то?
– Дак известно кто – Сам!
И черти подняли вверх палец.
– Вон что, – хмыкнула бабка, – Лесовик, значит, вас поймал. Да как же вы так неосторожно-то?
– Мы не виноваты, мы тихохонько, да там Лешачиха лешачат своих вывела на прогулку под луной, они-то нас и приметили. Заверещали. А после уж и Сам появился.
– Эх, олухи! – плюнула бабка Микулиха.
И, замахнувшись на помощников, крикнула:
– Чтоб вас! Ничего поручить нельзя, бестолочи!
Черти с воем полезли на печь и, задёрнув цветастую занавеску, притихли там.
А ведьма, обернувшись к Василинке, произнесла:
– Что ж, девка, самой тебе придётся в лес идти, видать. Да оно так даже лучше будет-то, надёжней. Трава силу будет иметь в два раза больше, коль ты своей рукой её возьмёшь.
– Как же я? – испугалась Василинка, – А может вместе?
– Нельзя мне туда сейчас, – ответила ведьма, – С прошлого четвергу мы повздорили с Самим-то. Обождать надо малость, пущай отойдёт. А ты не бойся, я тебя научу, как быть.
Василинка сидела на лавке, и глядела, как большой чёрный кот прилизывает свою взъерошенную шёрстку, сердито поглядывая на колыхающуюся занавеску, за которой прятались на печи черти.
– Так что же, – спросила наконец Василинка у ведьмы, – Я пойду, а с утра и схожу в лес-то, за симтарин-травой?
– Да ты что, девка? – подскочила бабка Микулиха на месте, – Нельзя до завтра ждать, до полуночи уже всего ничего осталось. Эти олухи только время зря оттянули!
И бабка погрозила кулаком на печь. Чуть приоткрытая штора тут же запахнулась, и с печи донеслось жалобное поскуливание
.
– Но да ничего, – улыбнулась ведьма, – Знаю я одно средство, как время продлить. Уж в этом-то я разбираюсь. Слушай меня, девка – ровно на два часа задержу я полночь. А ты за то время, не мешкай, гляди, найди симтарин-траву, и возвращайся.
