Кругом белоснежные снега стелются, блестят под полною луной, звёзды яркие в небе играют, мороз стоит такой, что все деревья одел в кружево, вон деревенька, что родной за эти годы стала, избушки, как игрушечки друг к другу пристроились, светятся в окошках огоньки, из труб дымок тонкой лентой вьётся, округ домишек плетень, хлева да амбары. А вдалеке поля раскинулись, а за полями лес стоит тёмной стеной, кормит их лес тот, тепло дарит, радость. Далёко лес тот тянется. Одна луна, небось, и знает, где он заканчивается. Благодать кругом разлита. И тишина. Тишина такая, что слышно, как редкие снежинки на землю опускаются.
И вдруг услышала Фёкла всплеск. Вроде как в полынье вода колыхнулась легонько. Вздрогнула Фёкла, отскочила, а после и подумала:
– А что, если то рыба плещется, вдруг удастся мне её изловить, ведром зачерпнуть? Вот и был бы нам ужин с ребятами!
Легла Фёкла на снег, и поползла поближе к полынье. Подползла совсем близко, одним движением закинула в воду ведро и тут же назад вытянула. А в ведре виднеется что-то, золотистое, округлое. Что же это?
Отползла Фёкла подальше, села, отдышалась, в ведро заглянула и опешила – в ледяной воде плавал большой кусок масла, жёлтого да круглого, что луна на небе. Ничего не понимала Фёкла, что за чудо такое? Откуда в реке маслу взяться?! А пока думала да гадала, видит – у самого края полыньи котомка небольшая появилась. Тут любопытство и голод страх пересилили, и решила Фёкла до той котомки добраться да и глянуть – что в ней такое?
Снова легла она на лёд, и к полынье поползла, котомку схватила да назад. А как открыла мешок, так и ахнула. В котомке той чего только не было! И каравай свежего ароматного хлеба, и капусточки вилок, и картошечка, и сала кусок, и яйца. Ну и диво! Не иначе как кто-то пожалел её, проследил, да и подбросил ту котомку. Но только, как тут подбросишь, коль ночь светла, да и видно далеко вокруг, и видела Фёкла, что вовсе нет никого на реке, окромя неё. Да и маслу в полынье неоткуда взяться. Чудеса да и только.
Однако же, не до размышлений уж теперь было Фёкле, радость её взяла, что накормит она сейчас своих ребят на славу. Отбросила она думы тяжкие да подхватив коромысла, поспешила домой. Но, отойдя малость, вдруг опомнилась. Обернулась к полынье, поклонилась в пояс:
– Благодарствую, Матушка-река, или кто бы ты ни был, добрый человек, за помощь твою. Никогда я её не забуду!
В тот вечер наелась вся семья досыта. А наутро новое диво – на дворе поленница большая появилась, и ни следа, ни щепы, кто наколол за ночь дров, кто сложил их ровно вдоль хлева?
Но прошло время, и снова голод наступил. Хоть и не сидела Фёкла без дела, нанималась к людям работать. Да только всё одно – не хватало еды. А до весны ещё далече, а до лета красного ещё дальше. Как быть, что делать? И вот однажды, как выдалась снова ночь лунная, решилась Фёкла вновь к той полынье сходить, да удачу испытать, а ну как снова чудо случится и найдёт она котомку? И хотя и самой ей в это с трудом верилось, но всё же уложила она детей спать, а сама вышла в сенцы, поднялась на повети, там немного соломы лежало. Взяла она ту солому, сплела из неё вроде куколки, ленточкой своей красной обвязала, да на реку пошла.
Идёт, а сама оглядывается, страшно ей, а ну как увидит кто, чего доброго за ведьму примут. А ночь снова яркая, только уж не полная луна на небе, а месяц молодой, рогатый над избами повис. Вот дошла Фёкла до реки, вот и полынья уж близко, легла она, как и в прошлый раз на лёд, и поползла к воде. Доползла, куколку свою соломенную из-за пазухи вынула, посадила на краю да и говорит:
– Не знаю я, кто ты – добрый ли человек, дух ли, ты ли это, Матушка-река, а только снова я пришла просить тебя о помощи. Совсем нечего есть моим деткам. Я уж как могу бьюсь, а только всё одно – не хватает нам еды. И отблагодарить мне тебя нечем, вот ленту мою красную коль возьмёшь, так рада буду. А больше мне тебе дать нечего.
Тут вода в полынье снова колыхнулась, страшно сделалось Фёкле, сердце в груди, как бешеное застучало, того гляди наружу выпрыгнет, зажмурилась она крепко, а как глаза открыла, видит – нет куклы, а стоит у полыньи прежняя котомка. Заглянула в неё Фёкла, а там снова и каравай румяный, и муки немного, и яйца, и масло, и картошка, а сверху пять больших румяных яблок лежат, как раз по их числу – Фёкла да ребятишек ейных четверо. От радости заплакала Фёкла. Взяла котомку, поклонилась реке, да домой поспешила. Снова наутро ребятишки сыты были да ещё на несколько дней осталось еды. А как закончилась провизия, так Фёкла уже знала что делать. Так и повелось.
