– Не могу я сейчас, дедушка. Мне поскорее надо, коли пробудятся тятя с мамкой, да меня на полатях не найдут, беда мне. Выпорет тятя.
– И куда ж ты, милок, торопишься так, что и порки не страшишься, сбёг из дому? Что тут есть такого в лесу, чтобы ночью глядеть?
– А ты слыхал, дедушка про тварь?
– Что за тварь ещё?
– А которая в барской усадьбе живёт. Она раз в году только на свет Божий выползает, погреться в лунном свете. Хочется мне на неё хоть одним глазком взглянуть!
– Эка, – хмыкнул дед, – И не боишься?
– Боюсь малость, – честно признался Ванятка, – Да только больно поглядеть хочется. Дед Игнатич про неё сказывал, что к несчастью встретиться-то с ней, да только я так думаю, что неправда это. Просто совпало это, у кузнеца-то нашего, да у охотника.
– Ишь ты какой рассудительной, – удивился дед.
– Дак я пойду, – сказал Ванятка.
– Погоди, помоги мне сумку-то мою найти, – снова завёл свою шарманку дед.
– Не могу я, дедушка, мне поскорее надо, а ну как луна скроется за тучами, тварь-то и уползёт обратно в своё логово.
– Али не учили тебя старших уважать, не перечить? – нахмурился грозно дед.
– Учили.
– Дак вот и пособи мне, а уж после беги по своим делам.
Ванятка вздохнул, и пошёл вслед за дедом к ручью, искать на его берегах сумку. Дед довольно улыбался и бормотал что-то себе под нос, шаря посохом в высокой траве, и хитро поглядывая на мальчика. Шло время, Ванятка обшарил уже все кусты и высокие заросли травы, однако сумки всё не было.
– Деда, да где хоть ты к ручью-то спускался?
– А пёс его знает, – пропел старик, – Тутоси где-то. Ты ищи, ищи.
Меж деревьев поползли клочья тумана, окутывая деревья, укрывая белым саваном травы, повисая на еловых лапах седыми бородами. Ванятка, сам того не замечая, уходил всё дальше и дальше в чащу леса. Над головой его прохохотал филин:
– Охо, охо-хо, куда? Куда? Сги-и-инеш-ш-шь…
Ванятка же шёл, как заворожённый, и в голове его были лишь думки о сумке старика, след которого уж давно простыл.
Плотный туман клубился по лесу, а Ванятка уходил всё дальше в чащу. Ночные птицы тревожно перекрикивались между собой, с удивлением глядя на мальчика, бредущего меж елей и шарившего в густой траве, словно ища чего-то.
– И где же может быть эта сумка? – бормотал Ванятка себе под нос, – Найди нужно сумку, помочь дедушке.
***
Под ногами захлюпало, запахло сыростью, стоялой водой. Круглые, моховые кочки бусинами рассыпались повсюду, до куда видно было сквозь туман. Затрещало над головой:
– Куда? Куда? Уто-о-о-пнешь!
И тут же мелькнуло что-то сбоку, взметнулось кверху, и опустилось аккурат рядом с Ваняткой.
Неизвестное существо покрутилось волчком, распрямилось, разогнулось, и перед Ваняткой встала тощая старушонка в лохмотьях, голова её повязана была меж тем чистеньким беленьким платочком, а на шее красовалась нитка бус. Старушонка, прищурившись, глянула на Ванятку, хихикнула, обежала кругом мальчонки, и елейным голоском произнесла:
– Откудоть ты ж таков взялся у нас на болоте?
– На каком болоте? – не понимая о чём речь, произнёс Ванятка.
– Вот те раз, али не чуешь, что на трясине стоишь? Вон уже ноги по щиколотку ушли!
– Я сумку ищу, – ответил Ванятка.
– Каку таку сумку? – не поняла старушонка.
– Дедушкину. Потерял он её у ручья. Найти надо.
– У-у-у, – протянула старушонка, – Да ты омороченный… Не надо тебе сумку никакую искать!
– Как не надо?
– А так, не дедушка это никакой, а дух лесной, из наших, Боли-Бошка. Оморочил он тебя, озадачил, голову замутил. Вот и бродишь ты по лесу, ищешь то, чего нет. Уж таков он, озорник, Боли-Бошка энтот. Да откудоть ты вообще взялся-то тут? Заблудился что ли?
– Не знаю. Не помню ничего.
– Хм, – хмыкнула тощая, – Ясно всё с тобою, идём-ка со мной.
Ванятка послушно пошёл за старушонкой. Та подвела его к оконцу меж кочек, зачерпнула птичьей ручонкой болотной воды, пошептала что-то на неё, дунула, да и умыла ею Ванятку.
Тот встрепенулся, дёрнулся, попятился и сел.
– Что? – захихикала старушонка, – Прояснилось в голове-то?
– Где это я? – огляделся Ванятка вокруг, – Не помню ничего, и голова сильно болит, будто угорел.
– Скоро пройдёт, – сообщила тощая, – Ты как в лесу оказался? Заблудился?
– Я на тварь хотел посмотреть, бабушка, – морщась от боли, сказал Ванятка.
– Всё тебе бабушки да дедушки, эх-х, светлая ты душа… Сгинешь ведь тут! Да что за тварь-то хоть такая?
– Та, что в заброшенной усадьбе живёт и раз в году выходит погреться под лунным светом.
– А на кой она тебе?
– Любопытно.
Старушонка помолчала.
– Ладно, выведу я тебя с болота, добрая ты душа. Только ты уж домой беги, не надо к усадьбе-то ходить, слышишь?
– Бабушка, а ты кто?
– Али не узнал? Кикимора я, Болотница. Тут и живу.
– На болоте?
– На болоте.
– И не скучно тебе тут? – подивился Ванятка.
– Некогда мне скучать, – захихикала кикимора, – Работы много у меня. Каждую ягодку пересчитать, каждую кочку, всему строгий учёт должен быть, помощниц моих накормить, комаров пожирнее им подослать, паутину по краю болота развесить, туман напустить, чтобы путников заманить, за Игошками вон опять же пригляд нужен.
– А на что они тебе?
