Леви с удивлением обнаружил, что нервничает сильнее, чем в день премьеры в Концертном зале.
Может быть, потому что теперь от него мало что зависело. В роли доктора Гриффина он начинал представление, отвечал на вопросы публики, беседовал с репортерами. Он мог прервать выступление, если замечал, что Амелии оно надоело.
Теперь, когда Амелия будет выступать в музейном зале, он не сможет ничем помочь. Более того, с завтрашнего дня «доктор Гриффин» прекратит своё существование. Оставив русалку на попечении Ф. Т. Барнума, доктор Гриффин сбреет бороду, сделает короткую стрижку, облачится в неброский коричневый костюм и станет снова простым Леви Лайманом.
А простому Леви Лайману нечего вертеться вокруг русалки весь день, как сейчас. Барнум потребовал, чтобы он на какое-то время скрылся с глаз, поэтому Леви приговорён не высовывать носа из квартиры неделю-другую, дабы люди не признали в нём доктора Гриффина.
Когда он рассказал всё это Амелии, она посетовала, что ему придется так долго скрываться, но ни словом не обмолвилась о том, что будет скучать.
Наверное, прошлым вечером ему привиделась та искорка в её глазах. Если бы она там была, и это не плод разыгравшегося воображения, то конечно, он бы её заметил снова. Но серые глаза Амелии оставались серьёзными и спокойными, как обычно, а его сердце всё никак не унималось в ожидании ответного чувства, которого она не выказывала.
Кэролайн в радостном предвкушении тянула его за руку по безлюдным залам музея, Амелия с Черити шли рядом, оставив Барнума за столом завтракать, как он выразился, «в тишине и покое».
– Леви, а когда Амелия превращается в русалку, она такая же красивая? – спросила Кэролайн.
– Знаешь, она не похожа на те картинки, – осторожно ответил Леви, понимая, что Амелия и Черити его слышат. – Но, по-моему, в ней есть какая-то особая прелесть.
– Она красивей всех на свете, а как же иначе! – вздохнула Кэролайн.
Леви заметил, как Черити слегка поморщилась от ревности. С появлением Амелии упрямая девчонка просто души не чаяла в русалке, для неё во всём доме не было никого интересней и удивительней, кто бы так приковывал внимание.
– Я вовсе не красивая, – сказала Амелия.
Леви поднял на неё глаза, готовый возразить, заявить, как она прекрасна, но заметил, что она обращалась не к нему, а к Кэролайн.
Девочка отпустила его руку и направилась к Амелии:
– Нет?
Амелия покачала головой.
– Мистер Лайман уже сказал тебе, что я не похожа на те изображения. В воде я совсем не похожа на женщину с хвостом, не стоит так думать.
– А на кого же? – вытаращилась Кэролайн
– На морское создание, – ответила Амелия. – Только не бойся, может, я и выгляжу совсем по-другому, но остаюсь прежней Амелией.
Кэролайн покосилась на Леви.
– Она что, страшная?
– Немножко, – признал Леви. – У неё очень длинные когти. И острые зубы.
Кэролайн подняла глаза на хмурое лицо Амелии.
– Правда что ли?
Амелия кивнула.
Кэролайн расправила плечи и храбро вздёрнула подбородок.
– Я не забоюсь. Я же знаю, что это вы, потому что вы сами мне сказали. Внутри вы та же Амелия.
Амелия протянула девчушке руку.
– Тогда вперёд, пошли смотреть.
Черити наблюдала за ними с лёгким недоумением, которое всегда испытывала в обществе Амелии. Леви даже забеспокоился, как она перенесёт само превращение при своей твёрдой уверенности в том, что Амелия всего лишь обычная мошенница. Леви никогда не встречал настолько упрямого человека, отказывающегося признать очевидное.
Когда они дошли до шестого зала, Кэролайн в полном восторге заметалась от одного экспоната к другому. Ей захотелось узнать все подробности встречи доктора Гриффина с русалкой у островов Фиджи.
– Кэролайн, ты же знаешь, что это всё неправда, – сказала Амелия.
Девчушка пропустила замечание мимо ушей, разглядывая в стеклянной витрине рисунок из записной книжки, изображавший русалку.
– Вы такая, как на рисунке? – уставилась она на Амелию такими круглыми глазами, каких Леви ещё не видывал.
– Да, – подтвердила Амелия, – мистеру Лайману рисунок удался.
– И правда жуть, – признала Кэролайн. – Но теперь-то я знаю и ни чуточки не испугаюсь.
Они продолжили петлять по лабиринту зала и наконец добрались до аквариума. Охрана еще не заступила, не было ни служащих музея, ни других участников – в столь ранний час в музее были лишь они вчетвером.
Амелия обошла аквариум сзади до приставленной к стенке лестницы. Поскольку устроить ширму для раздевания возможности не было, сошлись на том, что Амелия будет приходить утром до открытия и с появлением первых зрителей будет уже в воде.
Во время первого перерыва зрителей попросят удалиться, и тогда Амелия выберется из аквариума, оденется и сможет отдохнуть в специально отгороженном уголке, что Барнум устроил позади аквариума. Леви поставил там удобную кушетку и столик с закусками – хлебом, сыром и холодным мясом.
Амелия принялась снимать одежду, что оказалось гораздо труднее, чем на сцене. Тогда она одевалась очень просто, а теперь пришлось избавляться не только от платья, но и нескольких слоёв белья.
Догадавшись, что она затеяла, Черити ахнула:
