И он увлёкся любимым занятием, что ему удавалось лучше всего – работой на публику. Рассказывал истории о фиджийской русалке, которые якобы слышал от доктора Гриффина. Разбрасывался обещаниями направо и налево, что русалка останется в музее ещё на пять месяцев, так что пусть обязательно приглашают родню из Северной Каролины, Пенсильвании или Теннесси на неё посмотреть. И не уставал соглашаться, что русалка – восьмое чудо света.
Пробил час перерыва, и публику попросили покинуть зал. Когда Барнум сумел отвязаться от последнего собеседника, зал опустел. Странный человек ушёл.
«Ничего, всё обойдётся», – успокаивал себя Барнум, хотя на душе у него скребли кошки. Леви сделает рисунки, и того человека не пустят в музей.
Даже если он как-то умудрится заплатить и снова объявится… тогда Барнум просто объяснит охране, что делать в конце следующего представления. Они выведут странного зрителя и объяснят, чтобы он больше не возвращался. Намёк на то, что годятся любые методы убеждения, вплоть до кулаков, будет совершенно прозрачным.
Амелия выбралась из аквариума и с надеждой взглянула не него.
– Не беспокойтесь, я принимаю меры, – сказал Барнум, отводя взгляд.
Девчонка совсем не стеснялась наготы.
В начале следующего представления он снова заглянул в зал, но странного человека не увидел.
«Ну вот, – подумал он. – Так и знал, достаточно рисунков Леви».
Но поговорив вечером со служащими, он выяснил, что того подозрительного типа с самого утра никто не видел.
– Я узнал его, когда мистер Лайман показал мне рисунок, – сообщил Джеремайя Стюарт. – За день он покупал чуть ли не дюжину билетов. Я всегда удивлялся. А сегодня он появился только один раз. Он что, преступник?
– Очень может быть, – уклончиво ответил Барнум.
Не хватало ещё объяснять всяким молокососам, что этот тип уже до того надоел русалке, что просто в печёнках у неё сидит. – Увидишь его, кликни охрану, чтобы его выпроводили.
– Слушаюсь, сэр, – ответил Джеремайя.
Амелию не успокоило внезапное исчезновение странного человека. Напротив, тревога только усилилась, и до самого вечера она вглядывалась в толпу, опасаясь его появления.
– Возможно, он передумал, заметив Барнума в вестибюле. Что бы ни затевал, на глазах владельца заведения действовать не решился, – предположил Леви. – Хоть какая-то польза от Барнума.
Но Амелию не покидало чувство, что тот человек так просто не сдастся. Он просто решил действовать исподтишка, и от каждой шевельнувшейся тени у неё замирало сердце.
В тот вечер она по секрету рассказала Черити, что не хочет оставаться в отеле.
– Знаю, Барнум считает, что это нужно для пользы дела, – сказала Амелия. – Но я боюсь там находиться даже с охраной.
– Я поговорю с Тейлором, – пообещала Черити.
Пригрозив бросить Барнума, Черити заметно переменилась, стала уверенней в себе, в своих силах.
– Мы с Леви добьёмся вашего возвращения сюда до завтрашнего вечера, – пообещала Черити. – Сегодня вы ночуете в гостинице в последний раз.
Амелия склонила голову Черити на плечо.
– Благодарю вас.
Кэролайн, заметив, как они прижались друг к другу, тут же уселась рядом и положила голову на плечо Амелии. Черити засмеялась.
– Что, никому не отдашь свою русалку? – спросила она.
– Никому, – ответила Кэролайн и ревностно обняла Амелию.
Амелия погладила девочку по голове и пожалела, что не может остаться с подругами в тишине и покое.
– Потерпите ещё только один вечер, – попросила Черити. – Тейлора не так – то просто уговорить. Вы ведь знаете, как он любит разглагольствовать по утрам с журналистами.
– Да, – согласилась Амелия.
Когда пришло время возвращаться с Леви через дорогу в отель, Амелии так не хотелось уходить. Она с необъяснимой пылкостью обняла Черити, и когда они расстались, в глазах Черити стояли слёзы.
– Амелия, – вздохнула она.
– Не задерживай её. До утра уж недалеко, скоро вернётся, – велел Барнум.
– Тейлор, позволь ей сегодня остаться, – попросила Черити. – Мы ведь не знаем, куда пропал тот человек, мало ли что он затевает.
– Может, уже насмотрелся на русалку, а может деньги кончились, – предположил Барнум. – Если попробует сунуться в музей, его не пропустят. Черити, не стоит волноваться по пустякам.
Амелия поняла, что по мнению Барнума инцидент был исчерпан, и задним числом ему казалось, что тот тип был вовсе не так уж и опасен, и эта история – всего лишь выдумка истеричной дамочки, а теперь и жена подхватила эту болезнь.
– Черити, обещаю, я присмотрю за ней, – пообещал Леви.
Черити пронзила его суровым взглядом.
– Уж постарайся, Леви Лайман, а то я никогда тебе не прощу.
Она ещё разок обняла Амелию и поцеловала в щеку.
– До завтра.
Похоже, этими словами Черити хотела выразить надежду, но они прозвучали, как заклинание, как молитва, оберегающая от тёмных сил. Амелия не знала, к кому обращаются с такими молитвами, но втайне надеялась, что их услышат.
Амелия с Леви вышли из гостиной, и Барнум с Черити прикрыли за ними дверь. Амелия помедлила на пороге прихожей, прежде чем выйти в ночь.
– Леви, – позвала она.
