Теперь каждый день перед музеем проходили демонстрации добродетельных христиан, мужчин и женщин, цитирующих Священное Писание и несущих плакаты с обвинительными лозунгами о попустительстве греха. Музей забрасывали письмами с гневными выпадами в адрес Барнума за представления якобы с участием обнажённой женщины.
Другие корреспонденты присылали письма в защиту русалки, рассказывали о восхищении, которое им довелось испытать при виде воистину сверхъестественного Божьего творения. Такие письма Барнум любил читать, но их количество было гораздо скромнее злобных выпадов.
Музей был закрыт на неопределённый срок, потому что невозможно было отбиться от скандирующей толпы христианских праведников. Они ломились в двери и рассыпались по музею, не покупая билетов. Шныряли по залам и портили настроение посетителям. Наконец терпение Барнума лопнуло, и он закрыл музей полностью.
На следующий день в «Глашатае» появился заголовок: «БАРНУМ ОБЪЯВЛЯЕТ ТРАУР ИЗ-ЗА РУСАЛКИ И ЗАКРЫВАЕТ МУЗЕЙ».
По этому поводу Барнум лишь презрительно фыркнул, хотя про себя порадовался, что в кои-то веки его не стали поливать грязью, как все прочие, кто выставлял его рассадником греха.
Леви взял Амелию за руку. Её рука безвольно лежала в его ладони, Амелия не реагировала на прикосновение. Дыхание было таким слабым, что он начинал сомневаться, жива ли она, и приходилось напряжённо прислушиваться к легчайшему движению воздуха, склоняясь к самым её губам. Она так исхудала, словно съёжилась, и в своём оцепенении совершенно не походила на его русалку. На его Амелию.
А может, уже никогда не станет прежней, ибо на врача никакой надежды. Надо было Леви изучать медицину, а не право, сейчас бы чем-нибудь помог Амелии.
Дверь открылась, и Леви торопливо вытер рукавом лицо, ожидая увидеть Черити. Но на пороге появилась Кэролайн с таким серьёзным выражением на милом личике, что у Леви сжалось сердце.
– Мама снова плачет, – сообщила Кэролайн. – Без остановки. Это потому что Амелия умирает?
Леви никогда не врал Кэролайн. Что-то в этой маленькой девчушке не позволяло ему кривить душой. Амелия ему тоже как-то призналась, что почувствовала это в первую же встречу со старшей дочкой Барнума. Когда Кэролайн потребовала ответа, настоящая ли она русалка, Амелии пришлось признаться.
– Доктор считает, что Амелия не выживет, – сказал Леви.
Кэролайн подошла к кровати и взяла Амелию за другую руку.
– Почему?
– Он не понимает, что с ней. Не знает, как лечить.
– Окажись Амелия среди своих, ей бы точно помогли, – сказала Кэролайн. – У русалок должны быть врачи, верно? Может, просто отнести её к океану, и её найдут?
При этих словах Леви грустно улыбнулся, представив целую процессию русалок, явившихся из океанской пучины, да ещё с носилками для своей блудной дочери. Потом замер.
«Вернуть её в океан.
Вернуть её в океан.
Вернуть её в океан».
Конечно! Господи, какой же он дурак! Ведь он же видел собственными глазами, что, превращаясь в русалку, Амелия словно выворачивается наизнанку, как будто у неё внутри находится совершенно другое существо. И сама Амелия догадывалась и рассказывала о том, что эти превращения возвращают ей молодость.
Если опустить её в воду, она превратится в русалку и при этом, возможно, исцелится, как будто и не было никакого ранения.
Заметив пристальный взгляд Кэролайн, Леви понял, что она уже придумала, как помочь беде, потому и встала с постели, чтобы втолковать глупому взрослому дяде – морское создание может исцелиться, только вернувшись в море.
– Только папе не говорите, – предупредила Кэролайн. – А то он не разрешит.
Да, скорее всего Барнум будет возражать. От изнеможения Леви даже не пытался предположить, что взбредёт Барнуму в голову, но это же Барнум, он всегда что-нибудь да придумает. А все дело в том, что предложение исходит не от него.
– А вот маме можно, – предложил Леви.
– Конечно. Без неё всё равно ничего не получится. Пока нас не будет, ей придётся делать вид, что мы на месте, – согласилась Кэролайн.
Она вдруг показалась Леви такой взрослой, совсем не похожей на ту маленькую девочку, которая закатывала истерики, когда Амелия только появилась в их доме.
– А ещё извозчику придётся заплатить, – сказала Кэролайн.
– Об этом не беспокойся, – ответил Леви. – Деньги водятся не только у твоего отца.
В условленное время вынести Амелию из дома прямо под носом у Барнума оказалось проще простого. Тот целыми днями просиживал в музее за своим письменным столом, а этим вечером и вовсе не явился к ужину, так что в его отсутствие заговорщикам даже не пришлось скрывать свои планы.
Днём Черити наказала кухарке пойти подрядить извозчика, чтобы ждал их после полуночи в трех кварталах от дома. Хотя они выйдут из музея очень поздно ночью, всегда можно наткнуться на какого-нибудь проныру-репортера. Добропорядочные христиане с наступлением темноты сидят по домам и предаются молитвам. В столь поздний час после ужина Леви ни разу в жизни их не встречал.
