Рокингем трясет головой и опять фыркает, словно она сморозила глупость. Он никогда еще не был столь холоден с ней.
– Другого выхода нет. И не надо меня убеждать – не ставь себя в дурацкое положение.
– Но как ты можешь бросить меня? – спрашивает Анжелика. Она предпочла бы взорваться гневом, но сейчас слишком сильно нуждается в благосклонности Рокингема, чтобы проявлять какие-либо чувства, помимо самых спокойных. Она глубоко вздыхает и кладет ладонь на обшлаг его камзола. – Я же все равно что твоя жена.
Проходит несколько мучительных секунд. Анжелика вся сосредоточена на ощущении шерстяной ткани под своими дрожащими пальцами и страстно желает, чтобы оно длилось вечно. Но Рокингем убирает руку и сухо произносит:
– Нет. Ты моя любовница. И ты неумеренна в своих тратах и несдержанна в своих прихотях – одним словом, ты меня разорила. Я не в состоянии оплатить долги, которые ты наделала.
– С твоего разрешения! Всему виной твое же безрассудство, а не…
Рокингем встает.
– Мне нужна женщина обеспеченная, а не содержанка, выдаивающая меня досуха.
– Прошу тебя, Джордж… – Анжелика понижает голос. – Будь со мной откровенен. Это твое решение или решение твоей родни? Они хотят, чтобы ты женился на другой? Но ты же сам знаешь: это, в общем-то, ничего не значит. В наши дни никто не блюдет супружескую верность, тебе совершенно не обязательно бросать меня.
Рокингем смотрит прямо перед собой, с самым бесстрастным видом. Благодаря миссис Фрост он давно понял, что Анжелика не переносит, когда на нее не обращают внимания.
Она продолжает сбивчиво говорить:
– Я не стану ничего от тебя требовать. Не стану ревновать. Мы могли бы встречаться, как прежде.
– Могли бы, – говорит Рокингем, – если бы ты мне не надоела.
На это Анжелика ничего не может ответить. В душе у нее расползается огромная пустота, которая, наверное, лучше, чем любые чувства.
– В таком случае мне больше нечего сказать, – ровным тоном произносит она. – Полагаю, твои родственники оплатят все твои долги.
– Это тебя не касается.
– Они должны также оплатить и мои долги. Ты обещал содержать меня и просил передавать тебе все мои счета. Я и не подозревала, что живу в кредит.
– Так счета-то на твое имя, верно? Вот сама с ними и разбирайся. И не рассказывай мне, что забыла, как это делается.
Что еще говорит Рокингем, Анжелика не слышит. Внутри у нее все немеет и одновременно рвется от боли, словно огромные кулаки выкручивают внутренности. Она как в тумане бродит за ним по комнатам, пока он собирает свои последние вещи. Миссис Фрост, отлучавшаяся по какому-то делу и теперь возвратившаяся, невозмутимо наблюдает за ними. Она-то и провожает Рокингема до двери. Анжелика на ватных ногах подходит к окну и смотрит, как он широким шагом удаляется по Дин-стрит. Цветочницы, работницы мануфактур и расфуфыренные проститутки приближаются к нему и трогают за рукав или какое-то время семенят с ним рядом, но он не обращает на них внимания и ни разу не оглядывается.
Анжелика смотрит, пока он не скрывается из виду – по краям зрения у нее сгущается темнота, по телу разливается холод. Ощущение такое, будто она тонет, одна-одинешенька посреди бескрайнего моря и под ней страшная ледяная пучина, куда ее неумолимо затягивает, так как сил, чтобы выплыть, похоже, уже не осталось. «Я что, умираю? Да, наверное». Анжелика на миг закрывает глаза и с трудом сглатывает. Потом резко отталкивается от подоконника, поворачивается и вслух произносит:
– Нет, нет. Так не пойдет.
Надо действовать.
Она бросается к туалетному столику, торопливо выдвигает ящики, один за другим, и отыскивает в них лучшие свои украшения: ожерелье из муранского стекла, золотой плечевой браслет, рубиновые серьги. Достает свою серебряную коробочку для мушек и драгоценную табакерку Рокингема; хватает подсвечники и книги что подороже; роется в сундучке с кружевными манжетами и косынками, выбирая из них такие, без которых сможет обойтись. Она поминутно испускает тяжкие вздохи, ибо каждая извлеченная из сундучка вещица выглядит так же восхитительно, как в день ее покупки; от красоты каждого ажурного цветка и листика, каждой ажурной снежинки невольно сердце ноет. Анжелике все эти прелестные вещицы ничуть не прискучили; радость от обладания ими нисколько не угасла – но все же она аккуратно складывает одну за другой в корзинку, полная решимости с ними расстаться.
– Элиза, – зовет она, – мне нужна твоя помощь.
Миссис Фрост возникает в дверях, и Анжелика сует ей в руки корзинку:
– На, заложи это. Или просто продай. На твое усмотрение, как лучше. И вот это. И это тоже.
– Это и впрямь необходимо? – спрашивает миссис Фрост.
