Русалка и миссис Хэнкок полностью

– Пф-ф! И что с того? Не он устанавливает здесь правила. – Миссис Чаппел вытирает лоб крохотным платочком. – Все влиятельные люди прекрасно знают, что должны угождать мне старательнее, чем я – им. В Сент-Джеймсе нет ни одной настоятельницы, способной предоставить услуги, сравнимые с теми, что предоставляю я. Нам ничего не грозит.

– Но что, если…

– Никаких «если»!

У миссис Чаппел ноют все суставы и в груди спирает. Она вынуждена признать, что еще недавно подобная передряга вызвала бы у нее гораздо меньше переживаний. «Неужто годы берут свое? – проносится у нее в голове. – Мой ум утратил былую подвижность».

– Полли… – горько вздыхает она. – Вот уж от кого не ожидала. Конечно, она всегда была своевольной девицей – не такой послушной, как мне хотелось бы. Но чтобы обокрасть меня! Украсть платье! Никогда не подумала бы, что она на такое способна.

– Но другого-то у нее не было, – отваживается пискнуть Элинора. – Что она должна была…

– Она должна была остаться в доме, – гремит миссис Чаппел. – Она не должна была сбегать от меня, как какая-нибудь своенравная горничная!

Голос у нее срывается на хрип, и она бессильно падает в кресло, схватившись за сердце и задыхаясь. Лицо ее покрывает пепельная бледность, губы синеют, и Элинора не на шутку пугается.

– Мадам! – Она опускается рядом с ней на корточки; лоб у настоятельницы холодный и влажный от испарины, но сомкнутые веки слезящихся глаз трепещут. – Вам нужны ваши нюхательные соли?

– Воды… – хрипит миссис Чаппел, и Элинора трясущимися руками наливает из графина в стакан, расплескивая воду на ковер и свои туфли.

Сделав пару мелких глотков, основательно прокашлявшись, а потом допив все одним духом, настоятельница несколько оправляется.

– Довольно суетиться вокруг меня, мисс, – говорит она. – Ступай прочь и сделай все, чтобы джентльмены забыли о своем огорчении.

– Но Полли!..

– Предоставь дело мне.

– Но ее ведь вернут нам, да?

– Ты полагаешь, нам повезет разыскать беглянку? Если она подалась в трущобные кварталы, мы никогда больше ее не увидим. А если даже и увидим, я эту дрянь на порог не пущу. Тебе лучше забыть, что она была твоей подругой.

Однажды ночью мистеру Хэнкоку снится бескрайнее серое море, поверхность которого бурно колышется, глубина которого неизмерима. И глубоко, очень глубоко под поверхностью он видит черную тень, размерами своими много превосходящую всякое живое существо, доступное человеческому воображению. Оно больше любого корабля, вздымающего свои мачты над родным Дептфордом, больше любого фабричного здания, любой горы – и чешуя на нем мерцает неземным блеском. Из-за пляшущих волн точные его очертания рассмотреть невозможно, но размеры его таковы, что у мистера Хэнкока спирает дыхание и кончики пальцев словно немеют. И оно движется прямо по направлению к нему.

Во сне своем он видит, как оно поднимается из глубины – плавно, но постепенно набирая скорость, – а потом проносится мимо и вновь обращается в смутную тень, едва различимую под водой. Еще немного, и оно прорвется сквозь волны, раскидывая белые крылья морской пены, чтобы с ликованием вознестись в родные сферы, воспарить в небеса и заслонить собою солнце.

Но прежде чем это происходит, он просыпается.