Оставшись на чердаке одна, Анжелика разглаживает юбки. Она очень довольна собой, своим неожиданным благодеянием. Она никогда прежде не помогала бедным, это первое ее по-настоящему доброе дело. «Когда я буду жить в большом доме, – думает Анжелика, – это станет моим обыкновением». Она воображает, как милостиво стоит на пороге, вкладывая блестящие монетки в руку нищего мальчика и его слепой матери. На Рождество она будет посылать копченый окорок в сиротский приют. А когда она умрет, всем там раздадут траурные кольца, и дети-сироты будут горько оплакивать свою благодетельницу.
Снизу доносится стук в дверь – такой резкий и нетерпеливый, словно стучат уже не в первый раз.
– Да пропади они пропадом! – ворчит Анжелика. – Не буду открывать.
Но возможно, там женщина, торгующая ее любимыми сдобными булочками.
После короткого раздумья Анжелика двигается вниз по ступенькам, на ходу убирая волосы под чепец. Стук ненадолго прекращается – и возобновляется опять, когда она уже достигает последнего поворота лестницы.
– Минуточку! – кричит Анжелика и распахивает дверь.
Там стоит миссис Фрост, вся в сиреневом, с раскрытым над головой огромным парасолем с бахромой, напоминающим шатер ярмарочной карусели.
– Добрый день, – широко улыбается миссис Фрост. Она вставила себе золотой зуб.
– О, это ты.
– Я самая. Просто проезжала мимо и вдруг подумала, что было бы славно повидаться с тобой.
– Проезжала мимо? И куда же ты направлялась, интересно знать? В портовые склады? В дубильные мастерские? Или собиралась купить баржу? Даже ума не приложу, миссис Фрост, почему вдруг мой дом оказался на твоем пути.
Миссис Фрост смеется – звонким колокольчатым смехом, который она долго и усердно репетировала.
– Ты меня насквозь видишь. Ну хорошо, я приехала именно к тебе. Хочу поговорить с тобой. Можно войти? – Она уже входит, не дожидаясь ответа. – Наверх, да? В твою очаровательную маленькую… э-э… гостиную?
– Я не смогу напоить тебя чаем, – говорит Анжелика, поднимаясь по лестнице за ней следом. – Я отправила служанку из дома, с благотворительным даром для бедняков. У нас с мистером Хэнкоком, слава богу, гораздо больше вещей, чем нам требуется.
– Ну да, ну да.
Они усаживаются. Миссис Фрост устремляет на Анжелику проницательный взгляд, будто всеми любимая школьная учительница, вызвавшая для беседы непослушную ученицу.
– Ты считаешь, что я тебя бросила.
Анжелика хмурит брови.
– Ты считаешь, что я тебя использовала к своей выгоде, а потом порвала с тобой. Нет-нет, не говори ничего, сначала выслушай меня, моя дорогая. Ибо это не так, голубушка, это совсем не так. Я о тебе ни на минуту не забывала. Я обязана тебе всем, что имею.
– Последнее – истинная правда.
– И я охотно признаю это. В Лондоне я только об этом и говорю. Все знают. Но с тех пор как меня разлучили с тобой… ах, я безумно за тебя переживаю… все думают о том, как же ты одинока здесь и как жестоко нас с тобой разлучили…
– Ты могла поехать со мной. Мистер Хэнкок предлагал тебе. Но ты не пожелала.
– Я все понимаю, Анжелика: ты должна была позаботиться о своих интересах. Тебе совершенно нечего стыдиться. Я тебя прощаю.
– Ты отказалась поехать со мной.
– С тех пор как на тебя обрушился удар судьбы… – миссис Фрост немного повышает голос, – все мои мысли только об одном: как восстановить прежнее твое положение в обществе. Ты претерпела такое падение… Я просто из кожи вон лезла, чтобы создать наилучшие условия для твоего возвращения.
– Но теперь я живу здесь.
– Вот именно. А я могу вытащить тебя отсюда. – Она подается ближе, обдавая Анжелику запахом фиалковых пастилок и гнилых зубов. – Мой большой дом, мой роскошный дом… там у тебя будет все, что твоей душе угодно. Собственная комната, собственный слуга – юный абиссинец, о каком ты всегда мечтала. Мы нарядим его в ливрею, и ты обучишь его манерам – ну или я обучу, если скажешь. Будешь сама выбирать часы работы и сможешь посещать театр хоть каждый вечер.
– Но я вполне счастлива здесь.
– Передо мной тебе незачем притворяться, милочка. Я ведь тебя знаю.
– Ничего ты не знаешь. Я не хочу уезжать отсюда.
– Ты не поверишь, сколько наших друзей жаждут твоего возвращения. Они постоянно спрашивают меня: «Где же Анжелика Нил? Когда она вернется к нам?»
– Однако я от них не получила ни весточки.
– Я назначу тебе очень хороший процент, гораздо лучше, чем девушкам, которых сейчас набираю, и я точно знаю, что зарабатывать ты будешь много. И сможешь выкупить себя, когда пожелаешь.
– Ты хочешь, чтобы я снова сделалась проституткой?
– Я бы не стала употреблять слово «проститутка». Ты никогда не была обычной продажной женщиной, я же знаю. И впредь сохранишь свою независимость, обещаю.
Анжелика ошеломлена.
– Ты хочешь, чтобы я торговала собой в
– Это самое меньшее, что я могу для тебя сделать. Ты будешь полностью свободна в своем выборе клиентов. У меня много совершенно прелестных девушек, готовых исполнять любые прихоти, но ни у одной из них нет признания в обществе. Вот будь у нас, так сказать, лицо заведения, некое знаменитое имя, служащее приманкой…
