В потере ребенка она видит дурное предзнаменование, и чем ближе день переезда, тем страшнее ей становится. Муж приобрел для нее роскошный дом, где она должна блистать подобием бриллианта в изысканной оправе. «Ничего не получится, – думает Анжелика. – Я не оправдаю ожиданий. Я и здесь потерплю неудачу, только уже явную, а не тайную». Ее душит страх. Она садится, и у нее не хватает ни силы в налитых тяжестью ногах, ни воли в истощенной душе, чтобы встать снова.
Комната выглядит непривычно: вся мебель накрыта белыми простынями. Анжелика, комкая у груди еще одну простыню, устремляет на Сьюки страдальческий взгляд.
– Пожалуйста, пожалуйста, не говори ему о… о том, что случилось.
– Он все равно не сегодня завтра узнает.
Анжелика понуро опускает голову:
– Я не могу так разочаровать его, просто не могу.
И Сьюки, которой теперь передалась болезненная тревога Анжелики, вынуждена заниматься домашними делами в одиночку: она безостановочно бегает вверх-вниз по лестнице, поглощенная хлопотами, и строчит в своем блокноте с таким усердием, что мать возгордилась бы, на нее глядя.
Когда мистер Хэнкок, отрешенный и ко всему безучастный, возвращается домой, Сьюки гневно набрасывается на него:
– Где вас носит? Посмотрите на свою жену! Она нездорова!
– Вот как?
Мистер Хэнкок весь день простоял над чаном с русалкой. Ноги у него гудят от усталости, глаза болят от напряжения, с которым он много часов вглядывался в черную воду. Он уже давно не пудрил свой парик, не посещал цирюльника и не переодевался в чистое, но он уверен, что чем дольше смотрит на русалку, тем яснее разбирает ее шепотные слова. Ночами, лежа без сна рядом с неспящей женой, он воображает, будто слышит голос морской девы, не громче чьего-то бормотания во сне. Скоро, очень скоро он поймет, что́ она говорит ему.
– Вы меня слышите или нет? – Племянница стоит прямо перед ним, но у него такое ощущение, точно он укрыт от нее под толщей темной воды. – Ваша жена нуждается в вас. Хотя мне кажется, это для вас ничего не значит.
Да, так и есть, ничего не значит: мистер Хэнкок не идет наверх к Анжелике, чтобы поздороваться и справиться о ее самочувствии.
В тот же день в лондонскую контору мистера Хэнкока прибывает посыльный.
– Уведомление для джентльмена.
– Касательно?.. – спрашивает Гриншоу.
– Использования складской постройки в Гренландских доках.
– Его сейчас нет на месте.
Мистер Хэнкок теперь редко появляется в конторе. Он не отдал никаких указаний насчет следующего плавания и, похоже, вообще не собирается больше снаряжать торговые путешествия. Клерки обеспокоены и ведут дела самостоятельно в меру своих возможностей. Наверное, любой человек, достигший высокого положения в обществе, теряет интерес к работе.
Посыльный слегка пожимает плечами:
– Мой хозяин велел передать письмо лично в руки. Мы уже наклеили объявление на стену самой постройки, но мистер Хэнкок упорно продолжает ею пользоваться. Что он там хранит?
– Вас не касается, – раздраженно произносит Скримшоу, не имеющий ни малейшего понятия. – Не ваше дело, как джентльмен использует свою собственность.
– Да если бы свою. В действительности капитан Тайсо Джонс давно прекратил аренду и оставил на складе кучи изгнивших канатов, ржавых шкивов и бог знает чего еще. Мы вам не благотворители какие-нибудь. – Он резко протягивает вперед послание. – Мы такие же коммерсанты, как вы. Прошу вас проследить, чтобы мистер Хэнкок незамедлительно выполнил требования, здесь изложенные.
– Не разумнее ли вам самим поговорить с ним?
– Нас он вообще не слушает. Поступает по-своему. Но он не сможет оставить без внимания то, что написано на пергаменте и… – посыльный важно выпячивает грудь, – запечатано сургучом.
– Хорошо, оставьте письмо мне, – уступает Скримшоу. – Мистер Хэнкок появится не сегодня завтра.
– Нет. Письмо нужно отнести сейчас же.
– Ну так и несите сами.
Клерки, не без интереса наблюдающие за разговором, дружно кивают и подхватывают:
– Да, да. Сами и несите.
– Мне платят за доставку по адресу, – говорит посыльный. – Доплачивать за дополнительную беготню мне не станут. Кроме того, – добавляет он, решительно кладя письмо на конторку Скримшоу, – это ваша обязанность.
Скримшоу вздыхает.
– Оливер? – Он переводит взгляд на самого младшего из своих сотрудников.
Оливер уныло смотрит в окно, на затянутое тучами небо и первые капли дождя на стекле.
– Я прихвачу письмо, когда понесу бумаги мистеру Пейтону, – говорит он. – У меня нет времени ходить два раза.
Скримшоу вызывающе прищуривается на посыльного:
– Ну? Вы удовлетворены? А теперь прошу меня извинить: мы люди занятые.
В углу мистер Джаролд ломает голову над непристойным ребусом, накарябанным для него мистером Перси на обороте какой-то накладной.
