Таким образом, когда Оливер отправляется с поручением в доки Святой Екатерины, в кармане у него лежит письмо для мистера Хэнкока. Он скорым шагом доходит до Лондонского моста, но небо становится все темнее, и дождевые капли бисером усеивают лицо: в такой ненастный вечер таскаться по улицам совсем не хочется, а хочется завернуть в таверну и там переждать непогоду за кружкой пива в веселой компании. Оливер вкладывает письмо и несколько монеток в руку маленького мальчишки, который укрывается в портике церкви Святого Магнуса, и мальчишка стремглав бежит к мосту – полы его длинного мешковатого сюртука, явно с плеча старшего брата, волочатся по мостовой, намокая в лужах. Из носа у него течет ручьем, и он пару раз утирает сопли письмом, оставляя на лице чернильные разводы. Ветер крепчает, вспененная река мечется в своих зубчатых берегах, точно испуганная лошадь в преддверии грозы. В Гренландских доках, однако, мальчишку ждет кое-что похуже дождя: тяжкая тоска внезапно накатывает на него, камнем давит на грудь. Ох! Да что же это такое? Густая печаль подобием тумана висит над крышами, над мачтами кораблей; от нее на глаза наворачиваются слезы, к горлу подступает рыдание. Бедный мальчик, чья чахоточная мать лежит, надсадно кашляя, в убогой чердачной каморке, почти ослеплен собственным горем. Больше всего на свете он хочет побежать домой, к ней, но в дожде, тумане и тоске теряет дорогу и обходит скопление темных приземистых строений раз, потом другой, задыхаясь от вони убитых китов, смутно различая в сумраке высокие корабельные мачты. Наконец какой-то рабочий хватает мальчишку за плечи и показывает, в какую сторону идти; он же в конечном счете и приносит измятое письмо в сарай мистера Хэнкока.
Торговец склоняется над чаном столь прилежно, что едва не касается носом воды. Русалка трепещет и мерцает в глубине, всем своим непостижимым существом выделяя таинственные испарения, которые одурманивают мистера Хэнкока. Сам он никогда не видел моря, но рядом с русалкой живо чувствует его: безбрежное и бурное, холодное и бесстрастное.
Содержание письма не удивляет торговца.
Тем не менее он раздраженно спрашивает рабочего, выжидательно стоящего подле него:
– Почему мне раньше не сказали?
– Вам говорили.
– Но где же мне хранить свое имущество? – Он в панике хватается за край чана.
– Не наша забота. Нам необходимо уничтожить сарай до среды. Если он сам собой не рухнет к тому времени. – Мужчина надавливает ладонью на низкую балку, и все строение трещит и шатается, нагляднейшим образом показывая свою крайнюю ветхость. Из-под крыши на земляной пол падает старое тростниковое гнездо и одна дохлая мышь.
Мистера Хэнкока прошибает пот. Он снова всматривается в воду. Что же делать?
– Мне нужно больше времени.
– Все время вышло.
– Я заплачу.
– Нет. – Рабочий со смущенным видом сплетает и расплетает заскорузлые пальцы. – Если хотите знать правду, мы все единодушно сошлись на том, что сарай надобно уничтожить. Он населен призраками, вне сомнения: от него исходит жуткая, потусторонняя тоска, которая здесь внутри ощущается особенно остро.
– Нет, ничего подобного! – в смятении восклицает мистер Хэнкок.
– Вы и сами это чувствуете, я точно знаю. – Легонько кашлянув, мужчина подается ближе к нему. – Мистер Уотл, старший мастер… он потерял малолетнюю дочь две недели назад. Бедняжка утопла… – Он дергает головой в сторону реки. – Совсем рядом, меньше чем в ста футах отсюда. Никто не виноват: должно быть, девочка заигралась и случайно упала с причала. Но глубокая печаль, охватившая всех нас… ибо остаться равнодушным к такому горю невозможно… так вот, с того дня печаль наша только возрастала. В общем, мы единодушно порешили: проклятый сарай необходимо сжечь дотла. И никакие деньги не заставят нас передумать, сэр.
Поскольку рабочие Гренландских доков составили собственное твердое мнение об источнике странных миазмов тоски, мистер Хэнкок полагает себя вправе изобразить гнев.
– Значит, я должен освободить сарай от своего имущества? – осведомляется он.
– Да.
– В таком случае мне потребуется… – Он кладет ладонь на край чана. – Мне потребуется перевезти в другое место вот это.
Мужчина фыркает:
– Не моя работа. – Он кидает любопытный взгляд на громадную посудину с мутной водой. – Это?
– А что вас удивляет?
– Ну это же дрянной грязный чан. Зачем он может понадобиться?
– Он никому здесь не мешал, покуда вам не втемяшилось спалить сарай, – с негодованием говорит мистер Хэнкок. Порывшись в карманах, он достает пачку новеньких банкнот. – Итак. Сколько возьмете за труды? Сделать все нужно ночью.
Он лихорадочно соображает. Куда же перевезти бесценное сокровище? Есть ли где-нибудь неподалеку подобные хозяйственные постройки? Можно ли спрятать его поблизости от конторы?
– Чан необходимо доставить в Блэкхит, – решительно произносит он. – В Блэкхит, вот и весь разговор.
– Ничего не понимаю, – бормочет рабочий.
Из чана доносится глухой вздох, тихий всхлип, слабый всплеск.
