Анжелике лестно видеть, как мужчины тупеют, зачарованно на нее глядя, как млеют, размякают и лишаются ясного соображения. На самом деле это ее раззадоривает. Сознавать, что ее глаза, тело и повадки сводят мужчин с ума; ощущать влажность их ладоней, когда они стягивают перчатки, или замечать, как при ее приближении под бриджами у них непроизвольно подрагивает детородец; узнавать тайны закрытого мира торговли, в которой она искушена уж точно не меньше них, – все это вызывает в Анжелике сильнейшее возбуждение, и она умышленно распаляет в своих обожателях страсть до неистовства и ярости. Ей нравится, когда ее настойчиво преследуют, но она никогда не становится ничьей добычей, ибо только сама решает, отдаться или нет.
А потому сейчас Анжелика смущена и раздосадована. Такого с ней ни разу еще не случалось. Других планов на вечер у нее не было – ей же и в голову не приходило, что
«Какой-то ничтожный торгаш! – с негодованием думает она, возвращаясь в большой зал, где оргия уже в разгаре. – Казалось бы, только пальцем помани – и он напрыгнет. Болван не знает, от чего отказался, и теперь никогда не узнает, поскольку ни при каких обстоятельствах больше не окажется со мной рядом».
Так, и что же ей делать дальше? Анжелика потеряла всякий интерес к происходящему, хотя в зале полно мужчин, с которыми можно попытать удачи: на протяжении последних трех лет она услаждала их взоры, скромно сидя в углу деревенской гостиной герцога, с простой прической и прикрытой кружевом грудью. А какой нормальный здоровый мужчина не вожделеет любовницу своего друга и какой предприимчивый человек не захочет заступить на освободившееся место ее покровителя? Сейчас самое время вновь воссиять яркой звездой: флиртовать, обольщать и оговаривать условия – ведь наверняка кто-то из мужчин, столь долго наблюдавших за ней, готов взять ее под свою опеку.
Но Анжелика вдруг понимает, что у нее нет такого желания.
Что именно вызвало у Хэнкока до того сильное отвращение, что он ушел без всяких колебаний? Просто сцена разврата? Или все же дело во мне? Может, что-то не так в моем поведении или в моей наружности?
Анжелика старается держаться в тени и лишь улыбается в ответ на призывные крики своих поклонников, распаленных животной похотью. Она вдруг вспоминает черноволосого морского офицера: молодого, красивого, вероятно, чувствительного. Безусловно, взгляды, которыми они обменялись, когда он помогал ей встать, были не обычными. Да, вне всяких сомнений: оба послали друг другу какой-то мысленный сигнал – отчасти приветствие, отчасти вопрос. Конечно же, он тоже почувствовал это.
Но нет, нет. Она не станет его разыскивать. Если даже пожилой пузатый торговец не поддался ее чарам, то уж молодой повеса как пить дать попросту рассмеется ей в лицо.
Анжелика бредет наверх, к отдельным покоям. Там из скрытой двери ей навстречу выбегают служанки с охапками белья, подгоняемые миссис Чаппел:
– Что, голубая комната тоже занята? Ну, ничего не поделаешь, ничего поделаешь. Придется открыть мою собственную опочивальню.
Полли, с размазанной по бедрам зеленой краской, беспокойно приплясывает на месте, побрякивая своими «чешуйками».
– А куда мне вести адмирала, – сердито осведомляется она, – если
– Господи! У нас уже битком. – Миссис Чаппел на миг прижимает кулаки к глазам, потом со спокойной решимостью разглаживает свой полупрозрачный фартук. – Хорошо. Люси и Кларинда, приготовьте комнаты прислуги для развлечения. Там матрасы продавлены, и лестница крутая, так что старичье туда не водите: наверх-то они еще как-нибудь вскарабкаются, а вот спуститься обратно силенок не хватит.
– Да ну, как же! – насмешливо фыркает одна из девушек, но миссис Чаппел отмахивается от нее и деловито продолжает:
– Потом перетащите на лестничную площадку кушетку из моих покоев – вот и еще одно место для плотских утех. А что касается до тебя… – Она поворачивается к Анжелике. – Если ты явилась в поисках кровати, тебе пока что придется разочаровать мистера Хэнкока. Во всем доме не осталось ни единого уголка, не отданного под греховные увеселения.
– Не бойтесь, я на кровать не претендую.
– Тогда зачем пришла, путаешься тут у меня ногами? Что-нибудь неладно? Джентльмен приятно проводит время в твоем обществе?
– О да… да, конечно.
– Ты должна всячески угождать мистеру Хэнкоку, мисс. Ни на шаг от него не отходить. Прием устроен в его честь, и я хочу, чтобы он остался всем доволен. Нам нужна наша русалка.
– Он полностью удовлетворен.
Миссис Чаппел прищуривается:
– Где он сейчас?
Анжелика колеблется. Но в следующий миг на площадку, пошатываясь, выходят девушки, с трудом несущие кушетку, – они случайно задевают и опрокидывают японскую ширму, раздается страшный треск, и одна лакированная панель раскалывается пополам.
