– Мать честная! – гневно восклицает миссис Чаппел. – Что вы натворили, раззявы! – (Девушки бледнеют, одна тотчас принимается хныкать.) – Ступай прочь, – раздраженно велит миссис Чаппел Анжелике. – За чем бы ты ни явилась, мне сейчас не до тебя. Займись делом. Пригласи всех к столу. Старики уже выдохлись, полагаю. И сейчас просто слоняются там в надежде на угощение. Возможно, мы еще до полуночи отправим их по домам.
– И вот тогда начнется настоящее веселье, – живо подхватывает Элинора, которая жаждет выпить стаканчик-другой чего-нибудь покрепче, но не может, пока не выполнит свою работу.
Анжелика бросает последний взгляд по сторонам, нет ли где здесь морского офицера, а потом торопливо спускается по ступенькам и ударяет в китайский гонг, стоящий на площадке второго этажа.
– Закуски поданы! – громко объявляет она. – Просим всех вниз!
В просторном атриуме каким-то чудом успел появиться длинный стол на пятьдесят персон, уставленный блюдами с жареной дичью, пирогами и фруктовыми пирожными, желеями и замороженными десертами. Миссис Фортескью уже сидит за ним, одна. Ее тарелка пуста, но бокал наполнен до краев.
– Ага, призрак на пиру, – говорит Анжелика, усаживаясь рядом с подругой.
Белла медленно окидывает глазами толпу гостей разной степени раздетости, шествующих вниз по лестнице, и интересуется:
– Куда подевался хозяин русалки?
– Ушел.
Прямо перед Анжеликой высится гора глазированных ягод. Она берет одну и закидывает в рот. Сахарная оболочка лопается, и из нее брызжет сок. Анжелика берет вторую ягоду и облизывает пальцы.
– Не оценил зрелище похоти, – добавляет она, вновь обретая уверенность в себе.
– Оно и неудивительно.
– Мне лично плевать. – Анжелика говорит невнятно, потому что пытается снять языком с нёба липкую ягодную кожицу. – Я могу заполучить кого-нибудь получше старого скучного лавочника в подпаленном парике – и заполучу, сегодня же.
Белла Фортескью сохраняет серьезность, даже когда сплетничает.
– Тебе кто-нибудь приглянулся? – шепчет она. – Покажи – кто.
Два веера одновременно взлетают вверх. Прикрывшись таким образом, женщины шарят глазами вокруг.
– Вон там, около фортепьяно. – Анжелика улыбается так, чтобы с расстояния казалось, будто она просто обменивается с соседкой любезностями. – Военный моряк, черноволосый.
– Который разговаривает с мистером Уинстенли? – уточняет миссис Фортескью, деликатно отводя взгляд в другую сторону. – Я его знаю.
Анжелика испытывает легкий прилив возбуждения, но миссис Фортескью сдвигает брови и едва заметно трясет головой.
– Не годится. Нет денег.
– Ну и пусть. Надо же мне немного развлечься.
– Ты жадная и не умеешь себя сдерживать, – увещевательно говорит миссис Фортескью. – Всегда хватаешь самую большую булочку с блюда. Дорогая моя, в твоих обстоятельствах…
– Ах, мои обстоятельства! Вечно эти мои обстоятельства! И я вечно должна руководиться единственно здравым смыслом и холодным расчетом, дабы обеспечить себе благополучное будущее. Ты прямо как Элиза, честное слово! – Анжелика снова смотрит на гору глазированных ягод, выискивая самую аппетитную. У нее уже текут слюнки от предвкушения, как ягода лопнет и мягко растает на языке. – Я просто хочу развлечься, Белла! Ты хоть помнишь, что это значит? Просто отдаться удовольствию, бездумно, беспечно… ведь молодость дается лишь раз. – Анжелика снова бросает взгляд на чернокудрого офицера. – Ну и кто он такой?
Белла вздыхает и выразительно закатывает глаза.
– Рокингем. Джордж Рокингем.
– О, благородная фамилия.
– Да он только на имени и держится, он из обедневшей ветви рода. Я знакома с его дядей, который является его опекуном, и могу точно сказать: твой сегодняшний избранник живет на мизерное содержание и не получит доступа к наследству до своих двадцати пяти лет. – Белла наклоняется к уху подруги и шепчет: – И он моложе тебя.
– Лучше уж моложе, чем гораздо старше, – фыркает Анжелика. – Я давно уже не имела дела с мужчиной, полным жизни и силы. – Ухватившись за возможность продолжить доверительный разговор, она спрашивает: – Белла, неужели тебе не будет недоставать этого?
– Чего именно? Жизни и силы?
– Нет, нет! Вообще всего этого! Ты ведь многим жертвуешь, выходя замуж, мне кажется.
Миссис Фортескью медлительно озирается вокруг. По ее маленькому серьезному лицу невозможно понять, какие на самом деле чувства она испытывает: она всегда сохраняет полную невозмутимость, даже когда стирает свои чулки.
– Я со всем этим покончила, – произносит она.
– Но почему?!
Слова миссис Фортескью ложатся свинцовой тяжестью Анжелике на сердце. Она думает об утомительной работе юных питомиц миссис Чаппел, и на нее вдруг накатывает страшная слабость.
– Разве тебе непонятно? Я смотрю на все это и думаю… – Белла разводит ладони и расширяет глаза, словно в мольбе, – какой фарс! В каких пустых представлениях я принимала участие на протяжении десяти лет – а теперь я наконец свободна!
– Ты зря устроила сцену сегодня, – говорит Анжелика.
Миссис Фортескью смеется:
– Почему зря? Не могу же я мило улыбаться и делать вид, что мне все нравится.
– Но ты должна. Некоторые из нас счастливы здесь.
