Но Рокингем смотрит на нее с таким недоумением, что Анжелика на миг пугается, уж не заговорила ли она, забывшись, на грубом провинциальном диалекте, как часто делала в юности, к своему глубокому стыду и к великому удивлению своих покровителей.
– Надеюсь, мне никогда не придется зарабатывать на жизнь ремеслом юриста. Просто джентльмену нужна профессия, которая позволит сохранить остроту ума, ну и, не исключено, поможет пройти в парламент.
«Ага, значит, Белла ошибается, – думает Анжелика. – Конечно же, у него есть средства. Благодарение небесам, ведь он такой красавец!»
Она обворожительно улыбается, а Рокингем продолжает:
– Разумеется, можно путешествовать, но это довольно скоро надоедает: бесконечная череда пейзажей и достопримечательностей. Я был страшно рад покинуть наконец Неаполь, скажу я вам. Толпы праздных зевак, любителей развлечений, жалких дилетантов, ни один из которых не в состоянии по-настоящему оценить этот прекрасный город.
– О, конечно… конечно.
Они одновременно кивают и сдвигают головы ближе, еще ближе, еще… и, очарованные друг другом, забывают о своих друзьях и прежних возлюбленных, обо всех своих горестях и тревогах, когда мир для них обоих сужается до малого пространства, где у него есть только она, а у нее – только он.
– Миссис Нил! – кричат вокруг. – Анжелика, ваша очередь!
Анжелика не слышит, и, только когда кто-то разжимает ей пальцы и вкладывает в ладонь кубик, она переводит внимание со своего чернокудрого собеседника на остальных.
– Что, снова я?
– Да! Бросайте! Бросайте кость!
– Хорошо, хорошо. – Анжелика неохотно отворачивается от Рокингема, всем своим видом словно говоря: «На самом деле я уже твоя» – но вместе с тем радуясь возможности показать азартную сторону своей натуры. Сжав губы и закрыв глаза, она трясет кость в сложенных ладонях и бросает на стол.
Кубик подпрыгивает раз, другой, третий…
И останавливается на самом краю стола, лишь чудом не упав с него на пол: на верхней грани кубика чернеет единственная точка. Компания испускает дружный вопль. Парики на мужчинах сидят криво, если вообще не сняты. До чего же странно видеть, как эти родовитые джентльмены вдруг превратились в сущих мальчишек: такие забавные стриженые головы, так и хочется погладить… эта пушистая, как щенячье брюшко, а вот эта что гнездо, свитое из рыжеватых кучеряшек…
– Пейте! – орут все хором. – Пейте!
– Ах нет, – возражает Анжелика. – С меня уже довольно. – Она пребывает в состоянии приятного опьянения и не желает затуманивать рассудок дальше, но товарищи по игре беспощадны.
– Правила есть правила! Пейте!
– А что за игра-то? – Анжелика умоляюще взглядывает на Рокингема.
– Хайджинкс! – весело вопят игроки. – И меньше выкинуть невозможно! Пейте! Пейте!
– Я не могу, – жалобно хнычет она. – Не заставляйте меня!
Рокингем, даром что не офицер вовсе, остается воплощением галантности. Он смело кладет ладонь Анжелике на локоть и произносит:
– Если дама не желает пить, принуждать ее не следует.
Его товарищи разражаются неодобрительными возгласами, а Анжелика обмахивается веером, ибо к щекам внезапно приливает жар. Рокингем убирает ладонь с ее руки.
– Однако правила есть правила, – продолжает он. – И все мы единодушно считаем, что тот, кто отказывается пить, должен заплатить штраф.
– Штраф! – ахает Анжелика и хлопает его веером по плечу, испытывая головокружение от своей дерзости. – Ну и каверзу вы мне подстроили!
– Какой штраф назначим, ребята? Дамы?
Элинора Бьюли и Полли Кэмпбелл быстро перешептываются и радостно взвизгивают.
– Я знаю! – говорит Элинора. – Она должна изобразить русалку.
– Прощу прощения?
– Если мы смогли, так и вы сможете, – говорит Полли; кончики пальцев у нее все еще зеленые от краски. – Вы должны выйти наружу…
– …В сад, – вставляет Элинора.
– …К фонтану…
– …И проплыть вокруг него три раза.
– Голая, – с удовлетворением завершает Полли.
– Совсем голая.
– Я не стану этого делать, – говорит Анжелика. – Да и не смогу просто. В фонтане глубина всего два фута, если не меньше.
– Русалку! – хором кричат девушки. – Ру-сал-ку! Ру-сал-ку!
– Да ведь октябрь на дворе, – протестует Анжелика, но они уже вскакивают из-за стола, и она устремляется к дверям вместе с ними, теперь заливаясь смехом. – Вот же глупые девчонки! Нижнюю сорочку я оставлю.
– Русалки не носят сорочек! – возражает Полли, и они вылетают в темный сад.
Мужчины замешкиваются в доме, громко требуя подать фонари, и только Рокингем выбегает вместе с ними тремя, не в силах отпустить Анжелику ни на шаг от себя.
– Ну я все-таки не русалка, – говорит она. – В воду я войду, ладно, но раздеваться догола не стану.
