— Просто незабываемое! — подхватила баронесса. — Мы слышали о традициях карнавалов у вас на родине. Если один человек устроил такой праздник, то не могу себе даже представить, что же происходит в Венеции!
— Ну что вы, non d'ё di che[23],— скромно потупилась «примадонна». — Я просто хотеть сделать сюрприз к ангельский день и чуть-чуть отблагодарить за ваш гостеприимство. Accetti i miei piu sentiti auguri![24] — и сделал реверанс, качнув юбками.
— Эх, дочка-то моя не приехала! — посетовал поспешивший присоединиться к беседе бородатый помещик, от избытка чувств размахивая бокалом пунша. — Вчера за обедом говорю ей — поедем, мол, а она как поперхнулась, будто нарочно. И сразу занедужила, мигрень приключилась, экая досада!
— Господин Перинин, наш сосед, — представил его хозяин. — Его усадьба на противном от нашего берегу озера.
— Да какая усадьба, — как бы конфузливо вставил помещик, — так, домишко в три этажика. Милости прошу заглядывать!
Винченце снова склонился в коротком реверансе. Восхищенный гость, поклонившись в ответ, поймал руку Дездемоны и хотел было поднести к губам, но та, смутившись, вовремя ее отняла. Барон аж покраснел, чтоб не хохотнуть, Виолетта Германовна же поспешила договорить:
— А это приятель нашего милого Артура, а отныне и наш дорогой друг — синьор Винченце ди Ронанни, маркиз. Он итальянец и большой выдумщик!
Поняв свою оплошность, Перинин расхохотался густым басом.
— Синьор Винченце каждый день удивляет нас каким-нибудь новым фокусом, — продолжала хозяйка.
— Да уж! — снова захохотал сосед. — А как вы с арапчонком обошлись-то! — утирая слезу, вспомнил он.
— Хорошо, что коса не отстегиваться в неподходящий момент, — заметил Винченце.
— За это надо выпить! — прогремел восторженный помещик и подозвал одного из лакеев, сновавших туда-сюда с подносами, на коих возвышались пирамиды закусок и звенели фужеры с рюмками.
Подбежавший юноша в парадной ливрее (длинной ему в рукавах и узкой в плечах) услужливо подал бокалы. И пока помещик нескладно, но воодушевленно произносил тост, лакей, вытаращив глаза, уставился на Дездемону, а поймав на себе ее взгляд, усиленно принялся мимикой изображать какие-то знаки, страшно косясь на бокалы, что смотрелось весьма подозрительно и забавно. «Актриса» не смогла сдержать улыбку, в ответ едва заметно кивнула, опустив пушистые ресницы. И сделала вид, что отпила вино. Конечно, хозяин с хозяйкой ничего этого не заметили — не в обычае было вглядываться в лица прислуги…
Успевшего уж надоесть помещика-поклонника оттеснил не умывшийся еще Отелло. Он тоже горел желанием представить итальянца своим приятелям. Прежде чем скрыться в толпе гостей, увлекаемый — нет, почти утащенный за руку — Винченце оглянулся на лакея и еще раз выразительно указал ему глазами на столик с напитками. Тот заговорщицки подмигнул и важно отвернулся.
К счастью, долго терпеть шутки будущих гусар и хихиканье барышень не пришлось. Когда же барон позвал всех к столу, Винченце улучил момент и, подойдя к хозяйке, извинился, что не сможет присоединиться к обществу:
— Mi sento finire![25] Кажется, ваш платье отомстить мне, что я брать его без переспрос, — грустно заметил он.
— Право, оно вам очень к лицу! — засмеялась именинница. — Если хотите, я с удовольствием подарю вам его на память!
— Non occorre, не стоит. Detto tra noi[26], оно превращать меня в кисейный барышень. Ах, как я теперь понимать несчастный синьорины!
Стоявшие с баронессой дамы сочувственно закивали, готовые искренне пожалеть очаровательного иностранца.
— Как жаль! А с вами так хотели познакомиться!.. Но, может быть, вы все же присоединитесь к нам попозже, хотя бы за десертом? В своем обычном костюме? — попыталась соблазнить его хозяйка.
— Ho paura di no, signora. Non posso presentarmi cosi come sono[27], боюсь испортить праздник кислый зеленый физиономия…
Отвертевшись таким образом от обязанности развлекать гостей, снабженный вдобавок множеством добрых пожеланий и полезных для здоровья советов, Винченце наконец обрел свободу.
Полюбил вампир вампирку —
От лобзаний оба в дырках,
Стали точно решето.
Но жениться решено!
Пожелав баронессе доброй ночи, Винченце не поспешил уйти в дом. Наоборот, он углубился в темноту сада. Туда, где тускло светили редкие фонари, точно грибы-гнилушки выросшие на тонких ножках под густыми, сомкнувшимися кронами деревьев.
Винченце остановился недалеко от одного такого, нещадно коптящего, светильника. Зашел в густую тень раскидистой акации, вдохнул освежающий аромат. Подтянул корсет, поправил прическу, отряхнул юбку. Прислушался.
Да уж, в таком наряде, как говорится, его б родная мать не узнала — а эти определили, нюхом учуяли. Ночь, толпа народа, праздник — они это обожают, такой шанс ни за что б не упустили.
