Сквозь доносящиеся гулким эхом звуки веселья отчетливо, как стук сердца, слышались приближающиеся быстрые шаги. Шуршание травы, шелка, глухой перестук каблучков — кто-то не захотел оставлять следов на посыпанных белым песком дорожках.
Винченце замер, нахмурился. Из темноты появилась девушка в скромном бирюзовом платье. Еще со «сцены» он заметил ее внимательные темные глаза, нежный овал белого лица.
Она стремительно вышла из-за кустов и, точно испугавшись открывшейся лужайки с перекрестьем дорожек, неуверенно шагнула было назад. Не входя в круг света, очерченный фонарем, ступая по кромке полумрака, девушка сделала несколько шагов, но остановилась, настороженно прислушалась к молчанию ночного сада.
Винченце увидел достаточно. Именно то, что он ожидал. Существо это вовсе не столь слабо и беззащитно, каким желало бы казаться. Да и чертов корсет с кринолином будет мешать…
— Доброй ночи, синьорина. Не меня ищете? — спросил он на французском.
Девушка ответила в тон, легкомысленно-игриво:
— Восхитительно выглядите, месье, превосходный маскарад. Вам очень идет этот наряд. И представление было великолепно, такого и в цирке не увидишь.
— Благодарю, синьорина, рад, что вам понравились наши семейные забавы. Итак, чем обязан, позвольте спросить?
— Я потеряла своего друга. Остаться одной, в чужой стране — это так грустно… Может, вы знаете, куда он пропал?
— Да, печально. К сожалению, ничем не могу помочь.
— Жаль, я так на вас надеялась.
— Напрасно, синьорина. Мне тоже очень жаль. Примите мои соболезнования.
Не успел он это произнести, как услышал:
— Мерзавец! Не делай из меня идиотку!! Ты убил его!.. — Девица вцепилась ему в ворот, пытаясь дотянуться клыками до горла.
— Милочка, если ты порвешь мне платье, я очень разозлюсь, — освобождая вырез декольте, сжав тонкие, но точно стальные запястья, он оттолкнул от себя разъяренную противницу.
— …!..!! Ты мне за все ответишь! — Та, отлетая назад, падая в колючки шиповника и ломая кусты, визжала, точно гарпия.
— Успокойтесь, синьорина. Кажется, вы не в себе, — заметил Винченце, поправляя разъехавшуюся ватную грудь.
…Продравшись сквозь шипы, она взмыла вверх ворохом развевающихся тряпок, но, не рассчитав размаха, не заметив могучую ветвь дуба, стукнулась об нее хребтом. С криком, рычанием и скрежеща зубами бросилась коршуном на спокойно ожидающего внизу врага.
— Ох, синьорина, вы сами на себя не похожи! — крикнул Винченце, отбегая в сторону.
В сажени от земли нападающая круто развернулась, на скорости не успевая резко свернуть, и врезалась в фонарь. Стекла разлетелись в осколки, посыпались искры. Не рассчитанный на такие испытания, вывернутый из земли столб упал. Ее волосы и одежда, облитые маслом, ярко вспыхнули. Взвыв, сдирая с себя горящее платье, она рухнула на землю.
Подбежав, Винченце с головой накрыл катающуюся по траве куском ее же разорванной юбки. Огонь удалось сбить, и через пару секунд дымящаяся, обожженная девица жадно глотала воздух.
Винченце не отпускал ее, крепко держал за плечи, прижимая к земле.
— Ты убил его… — всхлипнула она.
— Ну да, — кивнул Винченце. — Только потому, что он хотел убить меня. Как ты сейчас.
— Я не хотела! — замотала она головой, отчего обгоревшие, свалявшиеся локоны взвились и опали змеиными шкурками. — Мы ведь просто хотели снова стать людьми. Увидеть солнце…
— Так я и поверил, — хмыкнул Винченце. — Дневными упырями собирались стать. Абсолютное бессмертие вам понадобилось.
— Ты же за этим сюда приехал? — глубоко и часто задышала девица. — Ты ведь знаешь рецепт? Знаешь, как приготовить зелье?
— О, я много чего знаю, — улыбнулся Винченце. — Только с вами, кровососы, делиться секретами не намерен.
Девица обиделась, зарычала, забрыкалась. Изогнувшись, дотянулась-таки, вцепилась длинными зубами в грудь противника. Винченце пытался отодрать ее от себя, но она держала мертвой хваткой, с придавленным хрипом вгрызаясь все глубже. Схватившись, они покатились по земле, будто клубок сплетшихся тканей — бело-розовой и черно-бирюзовой.
Оказавшись сверху, он ударил ее коленом в живот. Рыкнув, она еще больше стиснула челюсти. Задрав грязно-розовый подол, он не глядя нащупал рукоять прицепленного к подвязке чулка стилета. С тонким звоном клинок покинул ножны — и немедля вонзился по гарду в грудь, в небьющееся сердце вампира. Девица всхлипнула, разжала пальцы. Взгляд остекленел, из раскрытых губ пролилась струйка крови.
Винченце наконец перевел дух. Смахнул упавшие на глаза волосы, поднялся с земли, подтянул декольте, болтавшееся теперь пустым мешком — девица угодила клыками в изображавшую бюст ватную подушечку, ее-то от ярости всю и изгрызла, пока дрались. Вторую, за ненадобностью, он сам теперь вынул и выкинул…
Винченце вздрогнул. Пригнувшись, подобрался поближе, бесшумно раздвинул ветки.
