— Не беспокойтеся, я ее еще вчера прямо там же, в супчике прополоскал!.. А вы это, не забудете… — переминаясь с ноги на ногу начал он, да постеснялся закончить.
— Не переживать, я присылать тебе к Рождество твой переваренный книга. С золотой обрез, в красный бархатный переплет.
— С полстола шириной? — засиял парень. И обрадовался еще больше, на лету поймав пятерней подброшенную монету. — Только вы не забудьте уж, ладно?
Винченце, кивнув, махнул рукою, чтоб шел, не мешал читать. Тот, поклонившись, рванул в кусты. Сквозь треск ломаемых веток еще можно было расслышать чавканье, прерываемое мечтательным бормотанием: «…вот выучусь поваром, уеду в столицу… нет, в Париж!.. куплю трактир… нет, ресторацию!»
Винченце хмыкнул. Смахнул с кружки накрывший ее спланировавший сверху кленовый лист. Раскрыл книгу…
— Ага, вот ты где спрятался! — закричал Артур Генрихович, коего леший пронес по липовой аллейке — откуда меж сиреневых кустов только и была видна скамейка. — А я-то тебя везде ищу, всю усадьбу обегал! А ты тут книжечку почитываешь. Чего тут? — заглянул на корешок. — Гоетхе? Древний грек, что ли? Ну да черт с ним!..
— Вы, Полина Кондратьевна, не беспокойтесь, — с твердой уверенностью заявила Глаша. — Вампиры, они днем безвредные. Уж я-то знаю. Я про них знаете сколько книжек прочитала.
— Знаю, — вздохнула Ямина, склонившись над корзиной с бельем.
— Да Серафим Степанович намедни кое-чего рассказал, — продолжала девушка, пытаясь поймать уплывающую от нее по течению белым призраком ночную рубашку. — Так что я у нас, получается, главный знаток по упырям. Даже в лицо одного видела…
— Ну и как, симпатичный? — поинтересовалась Ямина, опуская в чистые воды речки очередную простыню.
— Ага, ничего так! — Глаше удалось-таки поймать рубашку за колышущийся подол. И в отместку, хорошенько выполоскав, изо всех сил принялась отжимать-выкручивать, — Ох, это они все нарочно, чтоб людей смущать, нечисть такая, это они любят. Прикинется этаким красавцем: глаза синие, — вота какие! — кудри золотые, росту гусарского, стати царской; голос ласковый, что кот мурлычет… А сам только и ждет, когда в горло вцепиться!
— Складно говоришь! — засмеялась Ямина.
— Да вы б сами видели… — смутилась девица.
И снова упустила стирку! Подхватив подол, бросилась догонять. Сбежала с мостков, спрыгнула — по пояс в воде, в брызгах по уши. Вымокла насквозь — и все равно не успела, быстрое течение опередило.
— Ничего, сейчас к той коряге прибьет, — сказала Глаша, провожая глазами беглое белье.
Полина Кондратьевна уже видела, что коряга не поможет. С сожалением бросила прощальный взгляд на уплывающую вещь, еще хорошую, почти совсем не штопанную…
Но вдруг, когда белеющее пятно пересекало рябую полосу брода, из прибрежных зарослей выскочила большая, золотистой масти собака и кинулась в воду. В два прыжка она настигла пропажу. Ухватив мокрую тряпку зубами, подняла голову, стоя по брюхо в реке, оглянулась по сторонам.
— Вот молодец! — захлопала в ладоши Глафира, отпустив подол сарафана, даже подпрыгнула, обдав Ямину дождем брызг, — Эй, Цербер! Росинант! Иди сюда! Неси ее нам! Ах, умница!..
Пес, увидев прыгающую в воде девицу, вильнул хвостом и, прижав уши, но не бросая добычу, поплыл к мосткам.
— Ах ты мой хороший! — Глаша принялась обнимать мокрую псину за шею, ероша густую шерсть на загривке. — Ах ты наш спаситель!
Выплюнутая тряпка была передана хозяйке. Развернув, Полина Кондратьевна вздохнула с облегчением — оборчатые панталончики при плавании ничуть не пострадали.
— Ну и чей ты такой умненький? — вопрошала Глафира, тиская пса.
Зверь молчал, но не возражал и выглядел довольным. Не вылезая из воды, отряхнулся — Ямину вновь окатил холодный фонтан.
— Охотничий, наверное, — предположила она, — от хозяина сбежал…
Словно в ответ на это, с другого берега донесся пронзительный свист, неразборчивый возглас, конское ржание.
Пес навострил уши. Оглянувшись на девушку, махнул хвостом, лизнул в щеку — и снова пустился вплавь. Впрыгнув на берег, еще разок оглянулся и скрылся в высоком тростнике, будто и не был…
— Ой, здласте! — звонко раздалось позади.
Обе обернулись — Полина Кондратьевна спешно спрятала за спину злосчастные панталоны, а Глаша стала выбираться из воды, путаясь в мокрой юбке.
— Здравствуй, Ариша, — ответила Ямина, выжимая оставшиеся вещи.
Тем же самым занялась и Глафира — но со своей одеждой и косой.
— А вы тут случайно собачку одну не видели? — спросила девочка, с любопытством разглядывая старших. — На волка похоза, только шкула не селая, а как солома.
— Видели, — кивнула Глаша. — Он на тот берег уплыл. А ты знаешь, откуда он тут взялся?
— Не, не знаю, — огорчилась крошка. — Залко…
— Ох, уж вечер скоро! — спохватилась Ямина, собрав белье в корзину. — Того гляди, вампиры налетят. А мне еще варенье варить надо…
— Ой, а мозно, я помогать буду? — оживилась Ариша. — Я могу ягоды собилать. И мешать, чтоб не подголело.
— А маме твоей разве не нужно тоже чем-нибудь помогать? — строго спросила Полина Кондратьевна.
