— Ну, — сказала девочка. — Сегодня я узе помогала. И в оголоде у нас скучно — только лепа да ледиска. А валенье мы валим из лесных ягод — а там земляника совсем не такая, как ваша. Ту голстями есть надо, а вашу по одной еле в лот запихаешь.
Варенье варили на открытом воздухе — в летней кухне под навесом. Над глубоким медным тазиком на очаге вился парок, по саду разливался сладкий клубничный аромат. За лениво побулькивающей вкуснятиной приглядывала, разумеется, Полина Кондратьевна, помешивая томящиеся в рубиновом сиропе ягоды большой деревянной ложкой. Арина, забыв об обещании помогать, в сторонке самозабвенно уничтожала оставшиеся в лукошке ягоды — по ее мнению, совсем не подходящие для варенья: слишком крупные или чересчур красные. А Глафира, честно расправившаяся со своей долей забот об урожае, но тоже вся вымазавшись в липком соке, сидела на лавочке, пинала ногой пустую корзину и молола всякую чепуху.
— Так вот я чего не договорила, — трещала сорокой девица. — Вампиры-то разные бывают: одни днем в гробах, значит, спят, а другие света не боятся. Но кусаться силы не имеют. Может, даже не помнят, что они по ночам на людей бросаются. В этом, значит, неправильные вампиры похожи на оборотней…
Госпоже Яминой данная тема была малоинтересна, однако она не прерывала сии рассуждения, понимая, что девушке нужно просто выговориться, иначе вампиры будут ей мерещиться уж не только по ночам…
— А живут они чуть ли не вечность! Если, конечно, кто-нибудь не убьет. И совсем не старятся, представляете! У меня это, честно говоря, в голове не укладывается. Значит, если б тот красавец страшный укусил бы меня, я б, как есть, сначала померла, а потом, совсем такая же, как сейчас, вылезла из могилы и пошла б по ночам шататься, народ пугать. Старухой никогда б не стала, а даже совсем наоборот — чем больше пила б кровь, тем больше молодела и хорошела. Интересно, а если полдеревни перекусать за раз, можно в младенца превратиться?..
А еще, знаете, в книжках пишут, будто деньги у них никогда не переводятся. Ну а то — за вечную жизнь сколько можно сокровищ скопить! И жить они, говорят, любят на широкую ногу. Это чтоб их за приличных людей принимали и на балы-приемы разные приглашали. А ведь удобно — балы-то все ночью устраивают.
— Танцы, рауты, приемы, — вздохнула Полина Кондратьевна. — Совсем неплохо. Не стареть и развлекаться целую вечность — я б, пожалуй, от такой жизни тоже не отказалась.
— Бог с вами, Полиночка Кондратьевна! Что вы такое говорите? — распахнула глаза Глафира. — Мало того что для этого каждую ночь людей за горло грызть придется, так и света белого тоже ввек не увидите!
— Да шучу я, глупая! — засмеялась Ямина, снимая пенки с закипающего варенья.
Нарушив покой в уединенном романтическом уголке сада, баронет чуть не силой увез приятеля развеивать скуку. Бороться с меланхолией предполагалось на очаровательном речном островке, где нежные сиреневые сумерки тревожило высокое пламя костра, в компании удалых, задорных молодцев — сыновей соседского помещика, с которыми познакомились вчера на именинах баронессы. Пирушку на свежем воздухе, на речном просторе молодые люди упорно называли звучным иностранным словом «пикник», с умопомрачительной скоростью опустошали корзины со съестным и напитками, разрывали тишь подступавшего вечера взрывами дружного хохота, пугавшими даже лошадей, и приставали с непристойностями к красным, смущенно и радостно хихикающим девкам, прихваченным с собою для пущего веселья.
Не забыли про цыган. Какой же праздник без песен и плясок? Пригласили табор. Правда, в таборе насчитывалось всего трое членов — косматый чернявый гитарист да две голосистые танцовщицы в ярких юбках и сверкающих звенящих монистах. Гитарист, исполнив с душой, но фальшиво два романса, упился коньяку и распластался под ракитой. Полногрудые девицы при ближайшем рассмотрении оказались вовсе не девицами, а удрученными богатым жизненным опытом особами и тоже весьма скоропостижно утратили пыл и задор. В общем, цыгане предоставили заказчикам веселья развлекаться по своему собственному усмотрению.
Баронет с товарищем припозднились: присоединились к обществу, когда молодцы уж порядком окосели, а девушки заметно осмелели. Гостям, как водится, налили по штрафной стопке — роль коей в данном случае выполняли вазочки для десерта. Артур Генрихович с готовностью подчинился требованию компании и немедля захмелел. Винченце же счел за лучшее незаметно вылить коньяк под елочку — конечно, деревце было жалко, но здоровье дороже.
В общем, данное празднество мало чем отличалось от многих прочих подобных увеселений. Обойдя островок кругом, продегустировав предложенные гостям вина (и найдя все сорта по очереди мало пригодными: либо кислыми, либо чересчур сладкими, горьковатыми, перестоявшими, безвкусными и прочее), Винченце заскучал. И задумался о том, как бы еще до восхода луны незаметно улизнуть. То есть покинуть пикник.
