Вернувшись в комнату уже без маскировки, пригласила мужчин к столу. В моём присутствии их поведение несколько изменилось, папа принялся вполне явственно меня опекать, Василий Петрович наоборот замкнулся. Еда, несмотря на неаппетитный логотип «Мерфит-доставки» -скелет с куском пиццы в руке на коробках — оказалась вполне съедобной и даже вкусной. За столом говорили в основном о кухне и предпочтениях в еде — придумать более нейтральную тему у меня не вышло. Потом с подачи Асавена переключились на какие-то семейные истории, причем сам он как-то легко перевел стрелки на меня. А учитывая, что папа баек из моего детства знал порядочно, даже при их вечной с мамой загрузке как-то успевая попадать на эти моменты, очень скоро я сровнялась цветом с помидором и не отрывала взгляд от тарелки. Мерфит молча надо мной потешался, скрытая, кажется, маскировкой Эржебет то и дело фыркала, Василий Петрович по-дружески посмеивался. Обстановку это действительно разрядило. А Охотник, видимо, чтобы меня спасти как-то легко перевел разговор на байки времен своего детства, обширной практики, а потом работы в школе при управлении. В профессиональные подробности не вдавался, но рассказывал интересно.
Когда появилась Нефир, чтобы его забрать, было даже жаль с ним расставаться. Хотя и без сложных моментов не обошлось. Большинство как-то удалось сгладить или разрулить. Но не все. Но и они в целом были просто недопониманием. По-настоящему выбила из колеи меня только одна фраза Охотника:
— Иногда я её ненавижу, — выдохнул он после того, как папа закончил рассказ о своем детстве и юности. Разумеется, речь шла об Илине Владимировне.
— Только иногда? А остальное время? — озвучил вертевшийся у меня на языке вопрос папа.
Вслух Василий Петрович ничего не ответил, но его взгляд сказал всё за себя: он до сих пор её любил. Несмотря ни на что. Ни прошедшие годы, ни обман, ни её скрытность этого не изменили. И это было тем страшнее, что с её стороны чувств я не заметила. Хотя директриса вообще обычно была очень замкнутой… Надо узнать у тёти Лены, она наверняка в курсе. Но как-нибудь в другой раз. Или лучше у Анастасии? В проницательности прабабушке не откажешь, только то, что они толком не общались все это время, спасало директрису от разоблачения. Иначе мать вытянула из неё все ещё сорок лет назад.
Отведя папу обратно в Вейнир, сама я там не осталась — надо было заниматься Поиском, а не только семейными делами. Хотя наведаться в единственный наземный русалочий город в ближайшее время всё же придется: вряд ли граф согласиться встретиться без папы…
— Ну что? В библиотеку? — предложил Асавен, верно понявший мои планы. Я кивнула, прихватила переписанную Легенду и позволила мерфиту увлечь себя в портал.
Валера вернулся ближе к вечеру измотанный и задумчивый. Свету, перенесшую его порталом, Валя уже не застала: дочь явно предпочла сбежать от неминуемого разговора. В чем-то мать её понимала.
— Как ты? — присела Валя рядом с мужем.
— Не знаю. — Рассказывать о встрече он, похоже, желанием не горел. Но её любопытство понял. — У нас найдется что-нибудь выпить?
— Сейчас узнаю, — пообещала дочь настоятеля.
Когда она вернулась в гостиную, Валера смотрел в окно. Обернувшись на её шаги, встретился взглядом с женой:
— Знаешь, я представлял эту встречу совсем иначе. Он, кажется, тоже. Но, пожалуй, в целом мне жаль, что мы познакомились только сейчас.
— Если так, главное, что вообще познакомились. Он действительно не знал о тебе?
Муж кивнул. Молча открыл бутылку и сделал несколько глотков прямо из горла. Удивленно посмотрел на этикетку, год на которой значился весьма далекий, но ничего не сказал. Подобных у долгоживущих русалок хватало, наверняка, как и её отец порой по случаю приобретавших алкоголь сразу ящиками и оставлявших на пару столетий.
— Не представляю, как его угораздило полюбить мою матушку. И знаешь, что самое страшное? Он до сих пор её любит!
Забрав у мужа бутылку, Валя налила вино в поставленные дворецким бокалы.
— А она его?
— Не думаю. Она вообще… не слишком-то эмоциональная личность. И не знаю как другим, а лично мне не слишком приятная.
— Мне по первому впечатлению показалась довольно милой, — припомнив тот день, когда отвозила Свету в школу поделилась Валя. — Особенно для магически одаренной.
— Ты же тогда не знала, что она русалка.
— Знала, — огорошила мужа дочь настоятеля. — Я не знала только, что она наследница Марианского и твоя мать. Но то, что русалка видела: отец нашел для меня специальные линзы, позволяющие активировать слабый аналог магического зрения.
— Хочешь сказать, решение отправить Свету в школу ты приняла, зная, что это за школа?
— Конечно. Я же знала, что Света станет русалкой. Так что, когда Лена предложила этот вариант, сразу поняла, что уже лучше не тянуть: хотя через Превращение Лена бы её, конечно, скорее всего, провела, но в школе это все равно прошло бы комфортнее и спокойнее. Тем более что отец был настроен отправить Свету в австралийскую школу, а я не хотела, чтобы она училась так далеко. И вариант с Мерфитом рассматривал.
