— Прижгите! — приказал обменивающийся пробными заклинаниями с Охотниками хамелеон, обернувшись на мой возглас.
Я встретилась взглядом с родственницей и поняла, что по всей видимости следовать инструкции придется мне. Времени для сомнений не было. Постаравшись, как можно четче вызвать в памяти не так давно продемонстрированное нам на первой помощи заклятья, вскинула руки. Илина Владимировна подвинулась. Так. Сначала обезболивающее. Потом уже прижечь. Вдох-выдох. Заклятье.
Силы обезболивающему не хватило — боль заставила крестную вскрикнуть и прийти в себя.
— Прости-прости! — постаралась успокоить её. Сотворила новое обезболивающее.
— Ей нужен целитель, — озвучила директриса то, что я видела и сама. Такая кровопотеря была опасна. Особенно учитывая, что и поле оставляло желать лучшего. Даже я видела разрывы Узора, а это явно не несло ничего хорошего.
Обернулась к градоправителю:
— Идите ближе! Я попробую открыть.
— Света… — начала было тётя Лена.
— Молчи, — прикрикнули мы с Илиной Владимировной.
Когда прадед, не прекращающий осыпать противников заклинаниями, уже подобрался достаточно близко, а я, ухватила его за руку и собиралась воспользоваться новогодним подарком Аллейна, рядом распахнулся насыщенно алый, словно полыхающий огнем портал, откуда раздалось недовольное:
— Сюда!
— И всё же, Валя, неужели нельзя было сказать?! — в который раз возмутилась Лена.
— Можно, — вздохнула дочь настоятеля. — Но мне так хотелось обычной жизни… Без всей этой вашей магии. Да, отец сказал мне, что ты — русалка. Да я и сама видела: амулет от внушения я носила и продолжаю носить.
— Артефакт, — машинально поправила русалка.
— Не важно, — отмахнулась Валентина. — Важно то, что так ты вела себя как человек и меня это полностью устраивало. К тому же, скажи я, пришлось бы объяснять про отца, а я твердо решила порвать с той частью своей жизни. — И пожаловалась: — Только от него разве сбежишь?
В голосе Светиной матери сквозила горечь. Это заставило русалку едва ли не впервые задуматься, какого пришлось ей и какого это вообще расти с потомственным магом, будучи человеком без капли магии.
— Да уж, тебе не позавидуешь.
— Ты даже не представляешь… — Валентина покачала головой.
Запиликал, разрешая переход пешеходам, светофор. Ухватив подругу под руку, поисковик устремилась через дорогу. Они уже оказались на другой стороне улицы, когда женщина спохватилась:
— Ты заклятье тишины поставила?
— Разумеется, — отмахнулась русалка. — Насколько много отец тебе рассказал?
— Многое, но вряд ли все, — признала очевидное дочь храмовика. — Правда, память он мне, по-моему, стирал куда чаще, чем что-то объяснял.
— Даже если так, ты бы вряд ли это помнила.
— Ну, знаешь ли, если у тебя провал в памяти в несколько дней длиной, это сложно не заметить! — возмутилась женщина. — Тут главное внимательно следить за календарем и часами.
— Интересный метод.
— Он по крайней мере работает.
— Вообще-то тут лучше работает хороший ментальный блок, — возразила на это «тётя Лена». — Только, к сожалению, не в твоём случае. По крайней мере, я тебе не помощник: храмовая магия весьма специфична.
— Знаю. Их магия от богов.
Неприятно пораженная знаниями подобных вещей Елена Миллиос кивнула.
— О Свете ты тоже знала?
— О том, что она будет магом? Конечно. И я рада за неё.
Елена Валерьевна с трудом сдержалась, чтобы не рассказать, куда Свету привели родительские секреты. Справедливо полагая, что этого настоятель дочери не рассказывал, она не хотела становиться той, на кого падет гнев храмовика. Да и так Вале спокойней. Потому спросила она совсем не то, что собиралась:
— Ты из-за этого проводила с ней так мало времени?
— Я хотела дать ей свободу, которой у меня самой не было, — Валентина Григорьевна вздохнула. — И, возможно, перестаралась.
— Перестаралась, — согласилась подруга. — Ты сказала «магом». То есть про то, что она русалка тебе не говорили?
— Насколько я поняла, пока Света была маленькой, наверняка сказать было нельзя. Я ошибалась?
— Немного. Вероятность уже тогда была процентов девяносто, — рассеянно ответила ей поисковик, параллельно выполняя свои прямые обязанности — разглядывая поле встретившейся непревратившейся лет пяти. Разговор же продолжила чисто на автомате: — Она потомственная русалка всё-таки.
— Погоди, — Светина мать резко остановилась, чуть скрипнув каблуками. — То есть ты знаешь, кто Валерины родители? Лена?
Попросила:
— Погоди. — На первый взгляд все с полем малышки было в полном порядке, но Елена Валерьевна не успокоилась, пока не удостоверилась. — Прости. Что ты сказала?
— Ты знаешь, кто Валерины родители, — уверенно констатировала дочь настоятеля.
— Нет! — поспешно открестилась её подруга.
— Знаешь, Лена, — строго глядя на русалку, повторила Валентина Наррейнер. В этот момент она выглядела достойной представительницей древнего рода. — И не отпирайся, ты сама только что сказала, что Света цитирую «потомственная русалка всё-таки».
— Разве? — с досадой переспросила Светина крестная.
