Энастия ещё несколько секунд смотрела в глаза той, кого считала подругой, а потом развернулась к выходу. Но все же не вышла, а села на диван — себе говоря, что потому, что после этого подтверждения ноги её не держали.
— Зачем? — после нескольких минут молчания спросила она.
— Ребенок от Охотника, — напомнила долгожительница. — Я обязана была сделать всё, чтобы он не стал набирать красное поле и не убил Илину.
— Это понятно. Но едва ли сказалось это. Что подводит нас к другому вопросу: сколько раз ты влияла?
— Что?
Глава рода Лайон выпрямилась и, глядя наставнице, спросила:
— Сколько раз ты воздействовала? Что именно сделала? И зачем было ставить на поле иллюзию? Да такую, что ни я, ни Владимир не поняли, что это иллюзия. И главное: что под ней?
Первым делом, оказавшись в особняке, я проверила Андре. Да, мне рекомендовали воздержаться от применения магии вообще, но магическое зрение было не таким уж энергоемким. Потом решила найти папу, для чего воспользовалась все тем же магическим зрением. И… не нашла! Это заставило не на шутку перепугаться, но с действиями я спешить не стала, предпочтя найти кого-нибудь из взрослых (наверное, сказалось успокоительное заклинание).
Какого же было моё удивление, когда вместе с Анастасией и Селестиной обнаружился и папа. Рассеянно поприветствовав всех присутствующих, снова активировала магическое зрение. Передо мной было желтое поле мага с вкраплениями остаточной русалочьей синевы, а никак не папино человеческое.
— Вам не кажется, что вам надо бы мне кое-что объяснить? — перебила я разговор родственниц на незнакомом мне языке.
— Мы сняли иллюзию, — ответила на это прабабушка. — А тебе стоило бы…
Я перебила:
— Значит, всё-таки иллюзия?! — спросила почти спокойно, но уже начиная снова закипать. Хорошее у Алины заклинание. Было. Хотя до Освейна ей, конечно, далеко. — А вы случайно не узнали её автора?
Анастасия ответила не сразу. Словно заколебавшись. Посмотрела на Селестину, помедлила, а потом все же заявила:
— Просто сняли.
— Маргарита Николаевна, значит, — сделала я логичный вывод из её колебаний и этих вот переглядок. А ещё того, что ни я, ни градоправитель сквозь иллюзию не видели. Тем более как раз бывшей директрисе подобное было очень даже выгодно.
— Кто это? — подал голос папа.
— Долго объяснять, — одарив меня убийственным взглядом, поспешила ответить Селестина. Судя по всему, я оказалась права.
— Да не особо. — Плевать я хотела на их интриги! — Если коротко, самая крутая целительница и их вот, — указала на родственниц, — и Илины Владимировны наставница. А ещё бывшая директриса нашей школы и одна из членов Совета. Могу поспорить, тут не обошлось без личного интереса, — меня несло. — Ведь знай Илина Владимировна о твоих магических способностях, она бы сделала всё, чтобы ты их развивал, в том числе и отказалась от свалившейся на голову должности. А это было совсе-ем не в планах этой старой интриганки.
Анастасия хотела что-то возразить, но вторая целительница её остановила. Это было почти признание моей правоты.
— Пойдем, пап, — я кивнула в сторону двери. — Думаю, нашим родственницам нужно время, чтобы придумать, как сказать об этом остальным, особенно Илине Владимировне. — И глядя на прабабушку продолжила: — Для неё и новость о твоих магических способностях-то оказалась нешуточным шоком. А уж то, что их сознательно скрыли, причем та, кому она полностью доверяла, вовсе будет как удар под дых.
Родственница явственно побледнела. Кажется, и сама представила реакцию дочери. А может мужа. Потому что Владимир Антарио тоже так просто этого не оставит.
По лестнице я сбежала стуча каблуками так, словно забивала гвозди. Хотелось перенестись к Маргарите Николаевне и высказать ей много «хорошего», но я понимала, что идея это дурацкая, если вовсе не самоубийственная.
Папа догнал меня уже на нижнем этаже.
— Не думаешь, что была с ними слишком резка? — аккуратно спросил он, когда мы расположились во второй, семейной гостинной.
— Не думаю. Заслужили. — Под его взглядом сдалась: — Ну, может, самую чуточку. В школе вывели, вот и сорвалась.
— Что случилось?
— Ты правда хочешь обсуждать это? — удивилась я. — Я имею в виду, куда актуальней сейчас решить, что делать с твоими способностями. Потенциально они не так уж низки, оказывается.
— Светлячок мой, — улыбнулся папа, устраиваясь рядом со мной на диване, — ты для меня намного важнее какой-то там магии!
От нахлынувших чувств не спасли даже остатки успокоительного. Я прижалась к отцу. Он обнял.
— Как же я тебя люблю, — прошептала, уткнувшись в его плечо. Всхлипнула: — И маму тоже.
— И я вас. Надеюсь, мама в порядке… — в папином голосе звучало искреннее беспокойство.
Я поспешила заверить:
— Дед не позволит ничему с ней случиться. Она для него его личное сокровище. А он всё-таки настоятель по внутренней безопасности Храма, так что с её головы и волос не упадет без его ведома.
— Но от себя он её не отпустит, — закончил мою мысль папа.
