Он пытался усадить в очередную спасательную шлюпку ту девушку, которую Мириэль видела рядом с ним на палубе в момент столкновения корабля с айсбергом. Собственно, ее Мириэль узнала только по прическе. Зеленое платья было скрыто под пушистой черной шубкой. Девушка плакала, упиралась, не желала разжать объятия, выпустить принца, сесть в лодку с другими женщинами. Мириэль нахмурилась — ей не понравилось поведение девушки.
Хотя, возможно, оно объяснялось испугом… Многие люди боятся воды, боятся утонуть — так же, как русалки боятся оказаться на солнце и засохнуть. Возможно, подобный страх извиняет несдержанность, с которой девушка в шубке цеплялась за принца! Возможно…
Но все же Мириэль напрягла слух — благо, у русалок слух совершеннее человеческого. И сумела выделить голос девушки из общего шума, в котором слились голоса, крики, рыдания множества людей, топот ног по доскам палубы, скрежет лебедки, поскрипывание троса, плеск волн и выстрелы ракетниц. Она понимала, что говорит девушка. Язык обитателей моря настолько сложен, что выучившись в детстве говорить на своем языке, они с легкостью осваивают любой из примитивных с их точки зрения человеческих языков. Мириэль понимала, о чем говорит темноволосая девушка, она могла понять, о чем говорит любой из тех, кто плыл на этом корабле!
— Нет, нет, я не оставлю тебя! — лепетала девушка.
— Прекрати, Дорис! У нас нет времени. Ты всех задерживаешь, — раздраженно отвечал ей принц.
— Скорее садитесь в шлюпку, леди, мы не можем ждать, — вторил ему молоденький офицер, видимо, отвечавший за посадку в спасательные шлюпки.
— Нет, Арчи! Я не могу, — плакала девушка.
— Тогда подумай о маме и папе! Будь хорошей девочкой, садись в шлюпку.
— О них-то я и думаю! Представляешь, как будет ругать меня мама! И папа… Я просто не могу без тебя вернуться! Ну, что я им скажу?
— Всю правду! Рок, судьба, мерзкий айсберг, корабль шел слишком быстро… Может, тебе вообще не придется ни о чем говорить, будешь просто выразительно плакать, а они все подробности узнают из газет! Давай же, Дорис, мне еще надо отыскать эту дурочку Рэйчел, понять не могу, куда она запропастилась!
Он снял со своей шеи руки девушки и принялся подталкивать ее к шлюпке.
— Скорее, леди! Ради Бога, скорее! — приговаривал офицер. — Мы и так не успеем спасти всех…
Мириэль из воды следила за тем, как девушка по имени Дорис словно через силу делает несколько шагов к шлюпке, потом оборачивается и снова прижимается к груди принца, которого, оказывается, зовут Арчи — русалочка подумала, что имя «Эрик» звучит красивее и романтичнее, и куда больше подходит принцу, чем это простецкое «Арчи»!
— Нет, Арчи! Не могу! Не могу тебя оставить!
— Все уже, шлюпка совсем рядом… Всего один шаг, Дорис! Да, вот еще: возьми дедушкины часы и передай их малышу Эли. Теперь он — наследник, они по праву принадлежат ему. Незачем дедушкиным часам лежать на дне океана, — голос принца Арчи чуть дрогнул.
Он достал из внутреннего кармана часы и вложил их в руку Дорис:
— Дедушка говорил, что именно эти часы принесли ему удачу в торговле. Смотри, не потеряй их!
Девушка зарыдала еще отчаяннее:
— За что нам это все? За что нам такие испытания?
— Об этом ты подумаешь, когда будешь в безопасности! — рявкнул Арчи и, подхватив плачущую девушку на руки, силой усадил ее в шлюпку.
— Все, поднимай! — заорал офицер и замахал руками.
Лебедка заскрипела… Арчи отступил от борта и Мириэль больше не могла его видеть.
И только теперь она заметила, что тоже плачет… Слезы текли из ее громадных голубых глаз — такие же соленые, как океан, в котором она родилась — и падали в океан с ее дрожащего подбородочка.
Чья-то прохладная рука коснулась ее плеча. Мириэль, вздрогнув, оглянулась. Рядом с ней был Рилиан.
— Арарита сидит на айсберге. Ждет нас. Очень сердится.
— Посмотри, Рилиан! Посмотри на это! — плакала Мириэль.
Она указала рукой на палубу корабля, где заполнялась очередная спасательная лодка.
Хорошенькая девочка в красном пальто и красном бархатном беретике никак не хотела расстаться с отцом — важным, представительным господином с пушистыми усами.
— Я люблю тебя, папа! Я очень люблю тебя! Я не хочу уходить! Я боюсь! — плакала малышка.
Но отец, сам с трудом сдерживавший слезы, поднял ее на руки и решительно усадил в лодку, и сунул ей в руки дрожащую от холода и страха болонку в красненькой попонке:
— Я очень люблю тебя, Франческа, помни об этом, я всегда любил тебя! Но ты должна позаботиться о Джолли. Ты отвечаешь за него…
Юная женщина в щеголеватой шляпке, украшенной не только цветами и перьями, но и фигуркой райской птички в натуральный размер, все никак не могла распрощаться с худощавым молодым человеком в золотых очках — видимо, супругом — снова и снова обнимала и целовала его, а потом вдруг решительно сказала:
— Нет. Я туда не пойду. Или мы спасемся вместе, или вместе погибнем.
— Жаннет, ты должна…
— Нет, Шарль-Анри. Зачем мне жизнь, если тебя не будет рядом? — и, обернувшись к офицеру, распоряжавшемуся посадкой, весело сказала:
— Еще одно место свободно! Посадите кого-нибудь…
