К ее величайшему огорчению, самого Арчи дома не было. Зря она так рано сегодня поднялась, чтобы сделать самую модную прическу, зря она перемерила столько платьев, пытаясь подобрать то, в котором она покажется особенно хорошенькой в это пасмурное утро! Арчи не удосужился даже встретить ее. Он все заботы перепоручил экономке. Мириэль очень обиделась… Мало, что ли, ему было вчерашнего?! И так она проплакала из-за него полдня, а потом еще полдня прикладывала лед к лицу, чтобы снять припухлость и раздражение — слезы, оказывается, так вредны для красоты! Ох уж этот Арчи! Вчера заявил, будто любит Арариту, а сегодня даже не встретил! Если бы не присутствие Билла, которого Мириэль побаивалась, она бы, наверное, не выдержала: убежала бы, вернулась в океан! И вообще: сколько можно терпеть человеческую несправедливость?! Еще говорят, будто у русалок холодная кровь… Это не у русалок, это у людей кровь ледяная, а сердца вовсе нет!!! Так думала Мириэль, поднимаясь с двумя чемоданами и шляпной картонкой в руках, по витой лестнице, к самому чердаку, следом за надменной экономкой, слыша позади нетвердые шаги Билла… Невеселым было вступление русалочки во дворец принца ее мечты!
Комнатка, которую для нее отвели, была более чем скромной: всю обстановку нового жилища составляли столик, на котором стояли кувшин и таз для умывания, комод, стул и скрипучая металлическая кровать, на спинке которой отсутствовало больше половины декоративных шишечек.
Билл не мог оставаться тут долго: он только помог разложить вещи — под строгим взглядом экономки — проверил прочность кровать, и обнял русалочку на прощание.
— Я буду навещать вас, мисс, — прошептал он ей на ухо, делая вид, что целует. — Если вас будут здесь обижать, скажите мне: я вмиг на них найду управу, не посмотрю, что они — Сноуфилды.
Мириэль кивнула и даже улыбнулась, но на сердце у нее было тяжело. Как-то неправильно все складывалось… Как-то не по-сказочному! И ей даже страшно сделалось: если уже сейчас, в самом начале истории, все так плохо, то что же будет дальше?!
Когда Билл ушел — в сопровождении бдительной экономки — русалочка села на скрипучую кровать и немного поплакала. Совсем немного — чтобы лицо снова не распухло — и старалась совсем не тереть глаза, боясь, что они покраснеют. От слез ей стало легче. Мириэль сняла и положила на комод шляпку и перчатки, потом подумала, что следует переодеться во что-нибудь более домашнее. Мэг суровой рукой отобрала для нее только те платья, которые застегивались спереди: чтобы застегнуть пуговки и крючочки на спине, требовалась помощь прислуги, а Мириэль сама теперь переходила в ранг служанки, и помогать ей будет некому! Корсет сегодня утром Мириэль тоже надела именно такой, который зашнуровывается спереди, хотя он утягивал гораздо хуже, чем те, которые зашнуровывались сзади. Но привередничать, увы, не приходилось! Зато привезенных платьев было так много, что на выбор домашнего наряда ушло полчаса, и за это время Мириэль окончательно успокоилась и воспрянула духом: в конце-то концов, не так все и плохо!
Она — здесь, на земле, и нашла своего принца, уже в его дворце, в его доме, и до полнолуния еще много-много дней, а она так мила со своим беленьким, как подснежник, личиком, в облаке роскошных белокурых волос, и ей так к лицу домашнее платье из белого в голубую полосочку муслина… Хорошо бы принц увидел ее сегодня. Но даже если не получится сегодня — все равно, у нее достаточно нарядных платьев, чтобы ослепить его в любой день! И Билл прав: не мог Арчи за какую-то секунду так влюбиться в Арариту, чтобы не позабыть ее ради Мириэль. А то, что сама Мириэль тоже видела его какое-то мгновение… Так ведь она любила его задолго до встречи! Она видела его во сне! А тогда, на корабле, — она не полюбила его, нет: она просто узнала того, о ком так давно мечтала!
В дверь решительно постучались, и раньше, чем Мириэль успела сказать «Войдите!», дверь распахнулась и вошла экономка. Минуту она молча разглядывала домашнее платье Мириэль, при этом губы ее сжимались все теснее, пока не превратились в вовсе незаметную щелочку, окруженную веерком морщин. Приподняв выщипанную бровь, экономка сказала:
— Мисс Спаггинс, меня зовут мисс Вагнер. По обычаям этого дома вся прислуга находится в безоговорочном подчинении экономки. Сомневаюсь, чтобы ради вас и вашего особого положения компаньонки мисс Сноуфилд это правило изменили. Надеюсь, между нами впредь не возникнет никакого… недопонимания?
