В коридоре арестованных поставили в длинную очередь. Кхак быстро окинул всех взглядом. Кроме Мока, он узнал в лицо еще троих — встречался на митингах в рабочем поселке цементного завода. Остальные были ему не знакомы. Странно, почему не видно Хая? Или его взяли не сегодня, а раньше?
Кхак незаметно подошел к Моку. Воспользовавшись сутолокой в коридоре, они обменялись быстрыми взглядами.
— Я ни в чем не сознался, — прошептал Мок.
— Мы с тобой не знакомы, — сказал Кхак, не глядя на Мока.
— Становись в ряд! — орал надзиратель. — Проходить по одному!
Надзиратель суетился, устанавливая очередь, направляя арестованных по одному в конец коридора, где стояли французы — агенты тайной полиции. Каждого доводили до какой-то закрытой камеры, останавливали на минуту и вели дальше. Время от времени один из жандармов громко кричал:
— Алле?
Какой-то молодой парень хотел было заглянуть в окошко камеры, но тут же получил такой удар, что еле устоял на ногах. Парня отвели в сторону.
Кхак перешел в конец очереди. Скосив глаза, он смотрел на таинственную дверь, не понимая еще, что происходит. И тут руки его невольно сжались в кулаки. Вот оно в чем дело!
В камере находился человек, который внимательно ощупывал взглядом каждого, кто проходил мимо. Если он опознавал кого-нибудь, то давал знак жандармам, и те отводили арестованного в сторону. Значит, к ним в организацию действительно проник провокатор! Кхак сжал зубы. Но кто?
Чем ближе подходила очередь Кхака, тем сильнее билось у него сердце. «Спокойно! Ну, чего ты распустился?» — говорил он себе, стараясь подавить волнение. Но тревога не оставляла его. От окошечка его отделял уже только один человек. И тут неожиданно вернулось спокойствие. Надо же в конце концов выяснить, кто там за дверью!
— Следующий! Алле. — Агент взмахнул рукой.
Кхак бесстрашно шагнул вперед и, поравнявшись с дверью камеры, посмотрел прямо в окошко. Кхаку удалось увидеть только глаза. Стоящий за дверью постарался побольше закрыть лицо, надвинув берет на самые брови. На Кхака смотрели глаза, пустые и холодные. Кхак, буквально впился взглядом в эти глаза. На какую-то долю секунды взгляды их скрестились. Глаза в окошке дрогнули, опустились, а затем моргнули, подав знак жандарму. Кхак наморщил лоб — где же он видел эти глаза? Он старался припомнить и не мог. И тут же французский жандарм поманил его.
— Подойди сюда, mon cher ami![38]
Видимо, глаза сделали свое дело.
По голосу Кхак узнал жандарма, который позвал его. Это был Пожье. Он допрашивал его девять лет назад в Нам-дине, после первого ареста. За эти годы агент постарел, но сохранил все ту же приторно-вежливую манеру. «Мой дорогой друг...» Скольких людей отправил на тот свет этот «вежливый» палач!
Пожье с сигаретой в зубах вразвалку подошел к Кхаку и оглядел его с ног до головы, не вынимая рук из карманов. Кхак смотрел в знакомое лицо, тонкие бескровные губы жандарма вдруг искривились в радостной улыбке.
— О-о! Старый знакомый! Bonjour, monsieur[39] Кхак. Долго же ты заставил искать себя, сволочь!
Их обступили жандармы.
— Так это и есть Кхак?
— Собственной персоной.
Один из жандармов ткнул Кхаку в лицо кулаком.
— Ну зачем же так сразу! Предоставь это мне. — И Пожье обратился к Кхаку с вежливой улыбкой:
— Прошу подняться в мой кабинет...
Арестованные продолжали один за другим проходить мимо таинственной камеры. Кхак успел заметить, что провокатор опознал и Мока.
Кабинет Пожье помещался на втором этаже. Жандарм, войдя в комнату, включил лампу и указал Кхаку на плетеное кресло. Вынув из пачки сигарету, он протянул ее Кхаку.
— Кури. Давно в Хайфоне?
— Только что приехал.
Пожье, прохаживаясь по комнате, изредка останавливался перед Кхаком и оглядывал его с ног до головы, будто наслаждаясь этим зрелищем.
— В подполье-то жизнь несладкая? Хочешь, прикажу принести поесть?
— Спасибо, господин Пожье, я сыт.
— Ну, как хочешь. — Пожье пожал плечами. — Тогда перейдем к делу. Ты не новичок в тюрьме и хорошо знаешь меня. Мне бы не хотелось прибегать к насилию. Да при твоем здоровье тебе немного надо... Поэтому советую не запираться. Понятно? Ты же видишь, что нам все известно, ведь у вас работает наш человек.
«Это мы еще поглядим! — подумал Кхак. — Но кто же этот ваш человек?»
Пожье закурил новую сигарету и, подойдя к большому креслу, обтянутому коричневой кожей, присел на подлокотник.
— Откровенно говоря, лично мне вся ваша возня кажется детской игрой! Ну посуди сам: с тех пор как я приехал в Хайфон, ни один ваш кадровый работник не продержался больше трех месяцев. До тебя я упрятал за решетку Лыонга вместе со всем горкомом. Сначала он тоже отпирался, но после двух допросов рассказал все. Теперь ты. И тот, кто после тебя придет, тоже от нас не уйдет.
Пожье рассмеялся коротким, издевательским смешком. Кхак молчал. Значит, и вправду прежний горком провалился из-за провокатора. Внезапная догадка мелькнула в голове Кхака: «Так ведь это же Конг! Конечно, Конг!
— Ну, так как же?