Тинь-тинь-тинь ... Зазвучала мандолина. Фи запела «Санта Лючию». На середине озера поднялся ветер. Нгует взвизгнула, придерживая нон рукой.
Фи продолжала петь, поглядывая на Донга. Донг был в майке, оставлявшей открытыми его сильные плечи. Он увлекся греблей, грудь дышала глубоко и ровно, на руках перекатывались мускулы, лучи солнца, отражаясь от воды, бросали на него розоватые блики. Фи с удивлением заметила, что этот робкий паренек здесь, на озере, неожиданно превратился в красивого, уверенного в себе мужчину.
Чем дальше отплывала лодка от берега, тем прозрачнее становилась вода. И небо было удивительно чистое. Где-то вдали тянулись по берегам заросли камыша, виднелись одинокие баньяны и сады, отражавшиеся в воде. Издалека долетал до них чей-то зов и таял в бескрайнем пространстве.
— О-ой!.. Ой!
Девушки кокетливо взвизгнули и рассмеялись: набежавшая волна ударилась о лодку и обдала их брызгами. Ветер здесь, на середине озера, стал сильней. Рябь перешла в волны. Лодка то взбиралась из них, то ныряла вниз.
— Как страшно!
— Я даже смотреть на воду боюсь!
Вначале девушки шутили, но потом перепугались всерьез и сидели, уцепившись друг за друга, закрыв лица нонами. Лодка продолжала прыгать на волнах.
— Ничего страшного! Ну что вы за трусихи! Еще немного, и мы пройдем это место...
Донг смеялся, с силой работал веслами. Ему нравилось единоборство с ветром и волнами. А перепуганные девушки казались сейчас особенно милыми.
— Ну, вот и проскочили!
Фи открыла глаза и огляделась. Волн больше не было, на поверхности воды осталась лишь мелкая рябь.
— Пронесло...
Теперь они плыли через небольшой залив, сплошь заросший распустившимися лотосами. Огромные глянцевитые листья почти касались друг друга, а над ними, покачиваясь на высоких стеблях, краснели сотни цветов.
— Донг, помедленнее, пожалуйста! — взмолились девушки. — Дай нам нарвать лотосов.
— Как можно! Это же чужие цветы.
— Можно! Это озеро принадлежит нам! — хозяйским тоном заявила Нгует.
Только тут вспомнил Донг, что он здесь всего лишь в роли лодочника «молодой хозяйки». Он молча опустил весло, и лодка медленно заскользила среди цветов.
— Мы нарвем побольше, часть положим на алтарь в пагоде, а остальные привезем домой, украсим зал. Одними лотосами украсим.
Девушки принялись рвать цветы. Донг тоже наклонился и сорвал большой лист. Серебряные капли перекатывались на нем, как жемчужины. Вскоре дно лодки скрылось под ворохом цветов.
— Ну, хватит, пожалуй. Я гребу к берегу...
Донг поднялся, взял в руки шест и нащупал дно. Отталкиваясь шестом, он легко повел лодку к берегу. Фи то и дело посматривала на Донга. Встретив неожиданно его взгляд, она не опустила глаз, не отвернулась, а продолжала смотреть, как бы говоря: «Ты мне нравишься!»
Донг повел лодку прямо к баньяну, что рос на берегу, возле пагоды. Баньяну этому была, верно, не одна сотня лет. Огромные ветви его раскинулись, покрыв землю широкой, густой тенью. Донг спрыгнул на берег и придержал лодку.
— Дай руку Фи, а то она еще упадет!
Фи оперлась на протянутую руку и сошла на берег, одарив Донга многозначительным взглядом.
Пагода была очень древняя, от старости крыша ее почернела, покрылась плесенью. Фасад выходил на озеро. В конце просторного двора, укрывшегося в тени баньяна, лежали две огромные каменные черепахи, почтительно склонив к земле свои головы. Их круглые панцири были до блеска отполированы тысячами рук, которые прикасались к этим священным камням в надежде, что они принесут счастье. В глубине двора сидел перед своим черным ящиком предсказатель судьбы. Старуха, торгующая благовониями и желтой бумагой, заменявшей жертвенное золото, увидев двух нарядных барышень, сложила на груди ладони и затянула: «А‑зи-да-фат! Слава всевышнему! Купите, барышни, благовонных палочек!»
Рядом с пагодой показалось стадо буйволов. Ребятишки, сидевшие на них верхом, попрыгали на землю и, вооружившись бамбуковыми прутиками, стали гнать медлительных животных к воде. Буйволы один за другим шумно плюхались в озеро. Они погружались в воду так, что из нее торчали только их могучие рога и ноздри. Мальчишки бросились к черепахам. Они взбирались на их спины и с громким смехом скатывались на землю. Двое подбежали к баньяну и, ухватившись за плети воздушных корней, свисавшие с дерева, разбегались, подпрыгивали, и пролетали по воздуху над землей. Все вокруг огласилось звонкими ребячьими голосами.
Веселая возня детей заразила и Донга. От залез на дерево, разделся и прыгнул в воду. Ребята, визжа от восторга, тоже полезли на баньян.
Когда девушки вышли из пагоды, Донг с каким-то малышом на спине подплывал к берегу. Ребята тотчас же окружили его плотным кольцом. «Теперь меня, меня!» Донг рассмеялся, схватил какого-то малыша, залез с ним на невысокий сук и, крепко прижав мальчугана к себе, прыгнул в воду.
— Поехали домой, Донг! — крикнула ему Фи.
— Ну что ж, домой так домой!
Он вылез на берег. Вода стекала с него ручьями. Быстро, словно обезьяна, он взобрался на дерево, схватил одежду и, уцепившись, как за канат, за крепкую плеть, стрелою спустился на землю и исчез в кустах.