Вдруг женщина, кормившая ребенка, побледнела и, прижав младенца к себе, торопливо соскользнула в траншею, на дно посыпались комья земли. Группа ребят спряталась под деревом, облепив его ствол. Ты тоже спрыгнул в канаву. Где-то в небе гудел самолет. Несколько голосов закричало:
— Вон! Вон!
Ты, прищурившись, посмотрел в ту сторону, откуда несся гул, и вдруг увидел их! Кто-то громко стал считать: два, три, четыре, семь, восемь... Маленькие светлые точки медленно плыли в голубом небе.
— Японские!
— Где, где?
Какой-то мужчина смотрел на самолеты в бинокль.
— Вон еще. Ясно, японские.
За первым звеном летело второе. Оно летело ниже, и теперь на крыльях были отчетливо видны красные круги. Все спустились в траншеи и оттуда продолжали с любопытством наблюдать за самолетами, пока те не скрылись из виду.
Ты возвратился домой в полном смятении. Комната показалась ему чужой. Он вышел на веранду, чтобы снять с веревки белье. Где-то возле Восточных ворот, на крыше трехэтажного здания гостиницы «Париж» и еще на каком-то высоком доме — кажется, это было кафе «Жозеф» — темнели фигурки французских солдат, разворачивающих в небо длинные стволы зениток. Внизу, на улице, слышались громкие голоса. Семья бухгалтера укладывала вещи, очевидно, они уезжали из города.
Вот-вот все полетит к чертям! Ты словно томило какое-то тревожное ожидание, ощущение страха и одновременно надежды. Что же все-таки будет? Неужели эти зенитки скоро заговорят? Неужели разлетится в пух и прах этот немыслимый мир, в котором становится невозможно существовать? Что принесет стране драка между французами и японцами? В голове Ты вертелись сотни вопросов, но ответа ни на один из них он не находил. И все-таки, несмотря на полнейшую неизвестность, у Ты теплилась робкая и совершенно, казалось бы, бессмысленная надежда.
Ты метался в своей комнатушке, как в клетке. Наконец он не выдержал, запер дверь и сбежал вниз. Он решил пойти к Тоану, нужно было с кем-то отвести душу.
Улицы походили на растревоженный улей. Снова потянулись вереницы беженцев. Часть магазинов торговала, но большинство были закрыты. Тележки, повозки, велорикши, нагруженные бесчисленными узлами, корзинами, свертками, запряженные быками телеги, на которых громоздился домашний скарб, — все это непрерывным потоком двигалось на автобусные стоянки, к железнодорожному вокзалу, к дорогам, идущим из города.
Исчезло обычное безразличие, в глазах у людей как бы прибавилось жизни. На трамвайной остановке Ты увидел сценку, которая так и просилась на полотно. Среди всего этого хаоса на узле спокойно сидела женщина с ребенком за спиной. Ребенку наскучило сидеть, и он тянул ручонки к стоявшей рядом девушке в длинном коричневом платье, с плетенкой за плечами. Ты прошел было мимо, но не выдержал, обернулся, чтобы еще раз взглянуть на девушку. Она была красива какой-то свежей, безыскусной красотой, а длинное платье и плетенка за плечами делали ее похожей на героиню старинной вьетнамской сказки.
Раздался пронзительный вой автомобильной сирены, и несколько санитарных военных машин рассекли вереницу повозок и возбужденную толпу.
Ты прибавил шагу.
— Куда направляешься? — Кто-то тронул Ты за плечо.
Он обернулся. Это был Ву.
— Да вот хочу разыскать Тоана.
Ву насмешливо прищурил глаза.
— А ты не знаешь случайно, куда едут эти санитарные машины? — Он взял Ты под руку. — Пойдем встретим поезд из Ланг-сона. Вчера ночью в районе Ланг-сона произошел первый бой между войсками адмирала Деку и его величества японского императора.
Привокзальная улица была похожа на шумный рынок. Толпа с каждой минутой росла. Подъезжали все новые повозки. Узлы и тюки лежали в беспорядке на земле, и тут же небывалое скопище роскошных машин самых разнообразных марок. Было много французов. Они прибывали целыми семьями, нагруженные чемоданами и свертками. Все старались пробиться в здание вокзала.
— Смотри, — вполголоса говорил Ву, — французские сановники орудуют, как простые смертные! Сегодня я видел нескольких метисок, которые вместо юбок напялили наши шаровары и ноны. Кто бы мог подумать, что наши национальные костюмы войдут в моду! Да ты держись смелей, работай локтями, не стесняйся. Иначе не попадем на платформу.
Увлекая за собой друга, Ву ринулся прямо в стайку французских дам, столпившихся у входа на перрон для европейцев.