Испуганный визг вывел Коя из задумчивости. Это вопила Винь, дочь предводительницы. Какой-то парень, поймав ящерицу, подносил ее к лицу девушки, а та визжала от страха. Обед подошел к концу, и жнецы стали расходиться. Они и так-то недолюбливали эту Винь, а тут еще предводительская дочка подняла визг.
— Кой, отними у него ящерицу!.. Ой, мамочка!..
Она, тяжело дыша, повисла на руке у Коя, прижимаясь к нему грудью.
Кой сразу заметил, что Тхом, взглянув в их сторону, недовольно нахмурилась и отвернулась.
— Ну что ты маленькая? Перестань!
— Да, он меня ящерицей!.. — Винь снова спряталась за спину Коя, крепко обхватив его руками.
— Слушай, брось ты эту ящерицу! А ты отцепись от меня.
— Подумаешь, еще нос дерет! — сердито буркнула Винь и отошла в сторону.
После полудня Тхом жала рис рядом с Коем, но была молчалива. Несколько раз он бросал взгляд в ее сторону, девушка даже не поднимала головы. Казалось, она вся ушла в работу, и все же Кой чувствовал, что она думает о нем. Странно, почему раньше он ничего не замечал? Разве она не знает о Куэ? И тут на него снова нахлынули печальные воспоминания. Рука невольно опустила серп. А потом образы Куэ и Тхом как-то странно слились. Кой тяжело вздохнул и, точно в ответ, услышал вздох Тхом.
— Ко-о-й!
Юноша обернулся.
— Тебя тут спрашивает Ты Гать, — кричал ему издали Дыть.
Кой посмотрел в сторону дороги. Там стоял Ты Гать и махал ему рукой. Кой подошел к старику.
— В чем дело, отец?
— Пойдем, мне надо кое-что тебе сказать.
Ты Гать отвел Коя подальше и тихо произнес:
— Я получил письмо от Мама.
— Неужели! Что же он пишет? Дайте взглянуть!
Ты Гать протянул письмо.
— Значит, жив. Откуда же оно? — спрашивал Кой, вертя письмо в руках.
— Из самого Ха-зянга. Я получил его вчера, но никак не думал, что это от Мама. Оказывается, он грамоте выучился, сам пишет.
Кой стал с трудом разбирать первую строчку.
— Никак и ты уже умеешь читать? — поразился Ты Гать.
— Ну что вы!.. Только буквы научился складывать. Что он пишет?
— Шлет поклон и тебе и семье Соан. Пишет, что попал в лагеря и заболел там малярией. Просил, чтобы ты написал ему, как тут идут дела.
Кой слушал старика, а сам продолжал складывать буквы в слова: «Пишет вам ваш Мам...»
— Ну, что будем делать?
— Вы дайте это письмо мне. Я как-нибудь зайду к вам, принесу его. Дома-то я его быстрее разберу.
— Можно и так. Только ты не забудь сказать Муй о письме.
— Не забуду.
Кой проводил взглядом старого Ты Гатя и вернулся к себе на участок.
— Что это ты сразу так повеселел? — спросила его Тхом.
— Да так, ничего...
— От кого письмо-то?
Кой ничего не ответил. «Сегодня же надо будет сообщить Соан», — думал он, продолжая жать рис.
— Японские танки у моста! — крикнул кто-то.
Эта весть сразу облетела деревню. Кой наскоро проглотил чашку риса и бросился к мосту.
Действительно, посреди улицы стояли три больших танка. Вокруг них толпился народ.
На лавке, перед харчевней Бат сидели несколько плотных, низкорослых японцев и с жадностью поедали яйца. Один в расстегнутой гимнастерке, из-под которой виднелась волосатая грудь, изображая рукой на своем носу горбинку, ладонью другой руки как бы рубил себя по шее, давая понять, что французам теперь конец. Ребятишки хлопали в ладоши и заливались смехом.
В толпе говорили:
— А сам жирный, как француз!
— А запах-то от них какой! Козлятину, что ли, едят?
— Нет! Это они опрыскивают себя чем-то от комаров.
Старый Ты Гать с любопытством смотрел на японцев.
Подошел Кой. Ты Гать кивнул в сторону солдат:
— Видел, как они французам головы рубят!
Кой не ответил. Значит, вот они какие фашистские войска! Он много слышал о них, а теперь видит собственными глазами. Да, эти не будут церемониться, дай им только волю!
Покончив с едой, японцы отправились к своим танкам. Из харчевни выбежала хозяйка, показывая японцу в расстегнутой гимнастерке четыре пальца: «За яйца и бананы... Четыре хао...» Японец усмехнулся и полез на танк. Тогда Бат схватила его за ногу и снова показала четыре пальца. Японец нахмурился, зло крикнул что-то и ударил Бат в лицо. Она упала, как подкошенная, на пыльную дорогу. Танки взревели и двинулись через мост.
Толпа постепенно разошлась. Ты Гать шел за Коем.
— Какая подлость! А еще одной с нами расы!
— Что вы от них хотите — фашисты!
И хоть не знал Ты Гать, что такое фашисты, он согласно кивнул головой.
— Пойдем, Кой.
Кой вздрогнул. Он и не заметил, когда подошла Тхом.
По дороге к дому оба молчали. Каждый думал о своем. Интересно, где сейчас Ле? Может быть, его посадили? Надо сходить на пристань, разыскать Зана, узнать, нет ли каких новостей. А может, Ле сейчас как раз
— Тхом!
— Что? — отозвалась девушка.
Она замедлила шаги.