Главная площадь поразила их тем, что сразу дала ответы на все вопросы. Посередине возвышалась пугающих размеров гильотина. Такими размерами она, вероятно, обладала, чтобы уже издалека внушать русалкам страх и трепет.
У гильотины толпился народ, кто-то горько плакал, кого-то рвало. Руслана подплыла поближе, чтобы посмотреть, что произошло. Остальные тоже поплыли за ней, движимые любопытством.
Прямо на грунте сидел русал в облаке кровавой воды. Вернее, больше его нельзя было назвать русалом, ведь хвоста у него не было. Ему его отрубили. Юноша выл от боли, водил слабыми руками по воде, тщетно пытаясь нащупать конечность, а его тело сотрясалось от судорог.
– Великий Посейдон, – прошептала Руслана, – что здесь творится?
– Вот почему атланты так напуганы, – ужаснулся Озирис, – мы должны поговорить с этим юношей. Хочу узнать, за что с ним так обошлись.
– Надо спасти его, – Руслану трясло от желания действовать немедленно, – надо прекратить эти издевательства! Ему нужно оказать первую помощь.
– Не стоит, – Озирис остановил её, – так мы привлечём к себе внимание. Подойдём к нему, когда все разойдутся.
Ждать пришлось недолго. Атланты быстро потеряли интерес к происходящему – вероятно, потому, что подобное зрелище не было редкостью.
Весьма скоро юноша остался на площади совсем один. Он был бледен и мог в любой момент потерять сознание.
– Как ты? – Руслана бросилась к нему. – Мы тебе поможем!
– Не надо, – измождённо пробормотал он, – моя мать уже поплыла за хилером. Они скоро будут.
– Не надо ждать, – вмешался Озирис, – время дорого. Вы потеряли много крови. Я хилер. Позвольте, – он отстранил удивлённую Руслану и склонился над юношей.
Направив руки на рану, профессор закрыл глаза, и через мгновение его ладони заискрились. Юноша застонал.
– Да, это немного болезненно, потерпи, – успокаивающе произнёс Озирис.
Прошло около трёх минут, прежде чем рана окончательно затянулась.
– Ну вот, – сказал профессор, поднимаясь, – теперь потеря крови не страшна. Но вам надо поспать и набраться сил. Мы дождёмся вашу матушку и поможем ей донести вас до дома.
– Спасибо, – устало выдавил из себя юноша.
– Не знала, что вы хилер, – Руслана внимательно посмотрела на профессора, но тот лишь пожал плечами.
– Но за что с вами обошлись так жестоко? – Эмили ещё не вполне оправилась от увиденного.
– Я посмел во всеуслышанье сказать, что Актеон старый кретин. За инакомыслие теперь в Атлантиде наказывают казнью, – вяло ответил юноша.
– Вот оно что, – ахнула Руслана, – казнят за слово! Вот почему старуха с рынка постоянно причитала: «Великий Актеон, великий Актеон»!
– Да… А теперь быть мне всю жизнь калекой. Лучше бы отрубали головы, ироды чёртовы, – юноша нахмурил брови и прислонился головой к гильотине. – Простите, я устал.
– Да-да, это вы простите, что пристаём с вопросами, – Руслана с жалостью смотрела на юношу, и с каждой секундой в ней нарастало желание убить Актеона голыми руками.
Когда подоспела мать юноши, он уже спал. Она поблагодарила за оказанную помощь, и его, спящего, аккуратно понесли домой. Руслана смотрела на женщину с сочувствием – что ей пришлось пережить! Отчего-то его мать ей было жаль больше, чем самого юношу. Женщина была совершенно седой, хотя старой её назвать было никак нельзя. Лицо было серым и каким-то мёртвым, словно она запретила себе что-либо чувствовать.
Наконец они добрались до их жилища и бережно положили юношу на постель.
– Спасибо вам, добрые атланты, – устало произнесла его мать, – позвольте вас угостить чем-нибудь.
– Угостить? – оживился Пауль. – Я проголодался! Может, поедим, а?
– Пауль прав, – задумчиво произнёс Озирис, – надо бы набраться сил перед… тем, что нам предстоит.
– Неужто тоже удумали восстание устроить? – покачала головой хозяйка дома. – Тоже хотите хвостов лишиться?
– С чего вы взяли про восстание? – удивился Озирис.
– Да у вас это на лбах высечено, – она махнула рукой и направилась к столу, – да и сыну моему помогли. Никто не помогает казнённым. Вы его поддерживаете?
– Поддерживаем? – переспросил Делмар. – Ваш сын хотел организовать революцию?
– Никак не меньше, – кивнула мать юноши, – думаю, что и лишившись хвоста, он не оставит эту свою идею свергнуть Актеона.
– Какое удивительное совпадение, – изумился Озирис, – нам надо бы с ним поговорить.
– Давайте мы сейчас поедим, – предложила женщина, – а там, поди, и он очнётся, вот и поговорите.
Очнулся юноша примерно через час. И выглядел уже значительно лучше – бледность прошла, а глаза приобрели живость и блеск. По нему совсем нельзя было сказать, что этот человек только что пережил горе и ему нужно время, чтобы принять новые обстоятельства. Нет, по нему можно было сказать, что он одержим. И эта одержимость, по всей видимости, придавала ему сил.
– Рад, что вы всё ещё здесь, – он улыбнулся, – как вас зовут?
– Озирис, Делмар, Эмили, Пауль, – представила всех Лана.
– А ты? – спросил он.
– Руслана.
– О! Славянское имя! Как и моё. Светозар. Ты из Корфортиума? Там одно время была мода на славянские имена.
– Верно, оттуда.
