— Группа Порта, — сказал он. — Они меняли имя, в зависимости от расположения. Они перемещали рабочих с морских маршрутов Алькоро к границе Моквайи. Тогда они звались Искон. Когда мы стали получать запросы с Востока, нужно было защитить нашу индустрию от возможного аудита…
— Как вы защитились? — спросила я. — Почему название «порт Искон» все еще используют в Канаве Теллмана?
Он вяло боролся с шелковым шнурком.
— Это… секретная информация, очень опасная…
Я опустила ногу на кресло, подцепила шнур, поднимая его. Его голова покачнулась на шее, рассеянная. Я сжала его лицо пальцами, будто тисками.
— Тебе стоит переживать не из-за раскрытия секретной информации, — сказала я, мое лицо было в дюймах от его. — Скажи, вы начали использовать название порт Искон на большем количестве записей о рабах?
— Только на тех, кто был из Феринно, — сказал он, слова звучали сдавленно из-за сжатых губ. — Это было, чтобы организовать…
— Этим прикрывали похищение принцессы Люмена, — сказала я.
— Только изначально. Потом это стало способом отличить жителя, ограничить срок работы.
— Отличить людей, которые знали законы, или семья которых знала законы — знала, что всегда есть временные рамки. Используя порт Искон, вы отмечали рабочих, которых не нужно было освобождать. Чтобы договоров не было. Вы сделали из них рабов.
Он молчал, зажмурившись. Я замерла на миг, сжимая его челюсть, а потом выпрямилась, отпустив его лицо. Он нахмурился, но не открыл глаза.
— Насколько секретна эта информация? — спросила я. — Королева знает?
— Редкие вне моей группы знают, — ответил он. — Это для стабильности индустрии. Желающих заключить договор на работу мало, а индустрия на пике. Нужно было как-то… соответствовать. Хотя бы временно.
— Это не считалось временным, — сказала я. — Вы подделывали документы рабов, и это длилось бы вечно, если бы Тамзин не обратила на это внимание. Это произошло весной, да? Она хотела проверить Канаву Теллмана, выяснить правду, чтобы рассказать двору.
— Я не нападал на ашоки.
— Если ты не нападал и не делал браслет, то кто это был?
— Без понятия! — он открыл глаза. — Я сказал, его оставили в моей комнате. Я думал, что кто-то угрожал, что закончит то, что она начала — что они раскроют методы моей группы. Принц пропал, война с Востоком на носу, и моя группа не может справляться с кошмаром из-за репутации при этом.
Я подняла меч, и он вздрогнул, слабо дышал. Я прижала кончик клинка к его груди, ладонь была на клинке.
— И ты решил подчистить записи в Канаве Теллмана? Скажи, все те годы назад, когда ты понял, что кто-то похитил принцессу, почему ты просто не вернул ее?
Замешательство мелькнуло на его лице, словно идея была абсурдом.
— Через кольцо порта Искон поставили больше двухсот человек в тот месяц. Мы не знали, какая из них была принцессой… и если бы мы вернули ее, стали бы жаловаться другие. Нам пришлось бы возвращать всю поставку.
Мой меч опустился, и Кобок глубоко вдохнул без него. Он теребил шнур. Чем дольше я стояла тут, глядя на него, тем больше он переживал. А потом не выдержал.
— И что теперь? — спросил он. Несмотря на пот на лбу и верхней губе, он умудрялся звучать гневно.
— Я думаю, — ответила я. — Ты дал мне важную информацию — не те ответы, на которые я надеялась, но этого хватит.
— Для чего? — спросил он. — Даже если ты убьёшь меня, ты не уйдешь из замка живой. Все от министров до слуг знают, как ты выглядишь. Ты вряд ли доберешься до атриума. И даже если дойдешь, что тогда? Постучишь в дверь королевы? Надеешься, что она послушает, как известная бандитка рушит индустрию ее страны?
— Хм, — я убрала меч под левую руку. — Думаю, она меня послушает.
— Почему? Потому что у тебя меч?
— Нет. Потому что это была я. Все те годы назад.
— Что ты?
Я закатала правый рукав. Наверное, был символизм в том, что я открывала незавершенное клеймо раба, но это меня не интересовало — я не хотела пачкать рукав.
— Я не Солнечный Щит. Я — принцесса озера Люмен.
Он нахмурился в смятении.
— Что…?
Я сжала кулак и ударила его по лицу.
Его голова откинулась на кресло, а потом опустилась. Он застонал, моргая. Я убрала меч за пояс и подошла к большому позолоченному шкафу в углу. Я порылась среди шелковых халатов и колпаков для сна — у него был шкаф одежды для сна — и нашла стопку вышитых платков. Я выбрала два и принесла их. Он застонал, когда я приблизилась, лиловый след моих костяшек проступил под его глазом.
Я скомкала один платок и сунула в его рот, другой повязала, чтобы кляп остался на месте. Он приподнялся, чтобы бороться, и я концом шнурка от штор привязала его ноги к ножкам кресла.
— Посиди немного, — сказала я, похлопав его по плечу. — Уверена, кто-то тебя проверит, когда ты пропустишь завтрак.
Он произнес что-то в платок, но я отвернулась, прошла в смежную комнату, закрыв за собой дверь.
