Магнаты ВКЛ относились к полякам с недоверием и достаточно долго отражали их посягательства на суверенные права собственного государства. Долгое время независимость ВКЛ поддерживалась особыми королевскими грамотами — соответствующие пункты впервые появились в решениях Виленского (1401) и Городленского (1413) сеймов. Позже последовали акты Казимира 1447, 1452 и 1457 годов, привилеи Александра 1492 и 1499 годов и Сигизмунда Старого 1506 года. Наиболее влиятельными государственными деятелями в ВКЛ были князья Радзивиллы, Острожские, Збаражские, паны Ходкевичи, Сапеги, Тышкевичи и др. Они решительно выступали против присоединения своего отечества к Польше и ревностно оберегали его суверенные права: территорию и органы власти. В их представлении династическая уния была лишь союзом двух самостоятельных государств, которые обязаны были жить между собою в мире и согласии, оказывать взаимную помощь в войне с врагами, содействовать друг другу в деле развития благоустройства и мощи обоих стран. Поляки думали иначе, стремились использовать династическую унию для присоединения ВКЛ к Польше и полной полонизации его земель.
При таком расхождении во взглядах думать о возможности достижения соглашения между поляками и великолитовцами об объединении двух государств было затруднительно. Поляки это понимали. Решив действовать далее более эффективными административными средствами, они убедили короля Сигизмунда II Августа ускорить присоединение ВКЛ к Польше, используя для этого свою королевскую власть. Нельзя сказать, что Сигизмунд не любил свое княжество, но он видел его благополучие только вместе с Польшей, поэтому был на стороне поляков и защищал их интересы рьяно. На Варшавском сейме 1563–1564 годов, например, он подписал заготовленный польской стороной акт об отречении от всех своих наследственных прав на великокняжеский престол ВКЛ и о передаче этих прав польскому королю, что было внесено в конституцию (решение) сейма и объявлено в форме особой королевской декларации.
Послы и сенаторы Великого княжества Литовского, присутствовавшие на сейме, вынуждены были подписать его. Исключение составил князь Радзивилл Чёрный, который решительно не признал эту декларацию, так как справедливо видел в ней огромную угрозу независимости ВКЛ. Вскоре и другие государственные деятели княжества осознали это. Уже на Гродненском сейме 1568 года они подали королю письменные пожелания о сохранении самостоятельности Великого княжества Литовского, однако король не согласился с их предложением и увещевал литвинов пойти на присоединение к Польше. Послы ВКЛ настаивали на своем мнении, поэтому король пообещал рассмотреть принципы объединения ВКЛ с Польшей на предстоящем сейме в Вильне, хотя сразу после Гродненского сейма оповестил, что очередной сейм состоится в Люблине.
Королевские грамоты о созыве Люблинского сейма были разосланы в конце октября 1568 года, а его открытие первоначально назначалось на 23 декабря 1568 года, но сейм открылся 10 января 1569 года, собрав около 160 послов и сенаторов из Польши и Великого княжества Литовского. Маршалком сейма послы избрали поляка — дрогичинского старосту Станислава Сендивого Чарнковского. При открытии сейма он восхвалял короля и польский народ, а затем перешел к унии и просил короля завершить наконец дело объединения двух государств в одно тело. В том же духе выступили краковский архиепископ и сам король. С малыми перерывами заседания сейма продолжались до 12 августа 1569 года.
С первых дней на сейме развернулась горячая дискуссия между сторонниками безусловной инкорпорации ВКЛ в состав Польского королевства и их противниками из числа великолитовских послов, выступавших за федеральное объединение земель и равное участие шляхты обеих стран в делах государственного управления. Главными ораторами от делегации Великого княжества Литовского выступали воевода Вильни Николай Радзивилл Рудый и судебный исполнитель Ян (Иван) Иеронимович Ходкевич. Во время совещания между польскими сенаторами и литовскими членами совета вельмож Ходкевич, в частности, сказал: «Наши народы (т. е. литовцы и русские) и мы (т. е. члены совета вельмож) — честные и достойные люди, а что касается наших свобод, то мы равны любому другому народу, включая и вас, господа поляки. Нам бы не хотелось заключать унию, прежде чем мы установим добрый порядок в нашем содружестве и покажем вам, что вы заключаете союз с друзьями, равными вам по достоинствам и внутреннему устройству. В первую очередь мы должны решить этот вопрос с нашим собственным государем (т. е. Сигизмундом Августом как великим князем Литовским). Только после этого мы будем рады обсудить унию с вами. Король (т. е. Сигизмунд Август как король Польши) ничего в вопросе об унии не решает. Это исключительно наше дело, поскольку мы свободные люди и христиане. Никто не может вести наших дел, кроме нас самих, как это делали наши предки».
