Защита автономии ВКЛ Ходкевичем и Радзивиллом сильно разгневала поляков. Как отмечает автор «Дневника» сейма, «такие беседы приносили больше взаимного раздражения, чем результатов». Положение литвинов действительно было серьезным, поскольку большинство поляков не желало идти на какие-либо уступки, а сложная военная и дипломатическая ситуация диктовала необходимость немедленного соглашения с ними. 29 января Николай Радзивилл сказал с горечью: «Когда мы уезжали на сейм, враг (т. е. московиты) был у нас за спиной. Мы мечтали о том, что уния с вами будет скреплена взаимной любовью. Мы почти бежали сюда, чтобы заключить ее, в то время как наши праотцы в таких же случаях обычно ходили медленно».
Чтобы выйти из тупика, в феврале 1569 года король приказал послам ВКЛ прекратить их сепаратные совещания и провести общее заседание с поляками. Вместо этого литовско-русские вельможи решили бойкотировать дальнейшие собрания. Под предводительством Кшиштофа Радзивилла (протестант) и киевского князя Константина Острожского (православный) они один за другим стали разъезжаться по домам. Делегаты от литовской шляхты в основном последовали за ними. Перед отъездом белорусско-литовские послы передали королю свои условия унии. Кратко они сводились к следующему: Великое княжество Литовское и Польша будут иметь общего государя, избранного на съезде послов от этих двух государств в равном числе. Избранный король коронуется в Кракове, а затем в Вильне, при этом и там и там подтвердит права каждого государства, возглавляемого им. Оба народа будут иметь общие сеймы, созываемые раз в Польше и раз в ВКЛ по очереди. При этом Великое княжество Литовское и Польша будут иметь и свои отдельные сеймы, свои сенаты, свои государственные печати, а ВКЛ сохранит свою территориальную собственность — поселения поляков в княжестве допускаются, но на чины и должности могут претендовать только его коренные граждане. Были и другие, менее важные пункты.
Таким образом, к 1 марта 1569 года на Люблинском сейме остались одни поляки. Однако литвины недооценили сложность ситуации — поляки собирались довести дело до конца, причем их позицию разделила русская (украинская) шляхта Волыни и Подляшья. Сейм постановил обсуждать дело унии без участия послов Великого княжества Литовского и на очередном своем заседании одобрил план инкорпорации ВКЛ в состав Польши. В нем предлагалось упразднить прежние привилегии ВКЛ и его шляхте, объявить королевским указом о принадлежности к Польше Волыни и Подляшья, привлечь татар на сторону поляков, чтобы ВКЛ не привлекло их себе в помощь, назначить гетмана, обеспечить границы и обдумать меры по обеспечению безопасности короля, когда он поедет в Литву. Сам король тут же объявил, что отдает Польше Волынь и Подляшье и вторично дарит ей Великое княжение Литовское и Русское, включая свои имения в нем, сохранив их за собой лишь пожизненно. Поскольку Сигизмунд II Август был бездетным, а его владения в ВКЛ — велики, то это был очень серьезный удар по единству Литовско-Русского государства.
Исполнение пунктов плана инкорпорации ВКЛ началось с присоединения Подляшья. Под угрозой лишения должностей и привилегий 5 марта 1569 года послы Подляшья присягнули на аннексию своей родины в пользу Польши. Наступил черед Волыни. Волынских послов вызвали на сейм 15 мая, но те к сроку не прибыли, поэтому дело отложили до 23 мая, а послов приструнили тем, что в случае несогласия они будут поставлены перед фактом лишения имений и баниций (изгнания). Угроза подействовала, волынцы прибыли на сейм, включая князей Збаражских, Чарторийских и Острожских, после чего присягнули на аннексию Волыни Польше, хотя и в драматической обстановке.
Наиболее показательным примером, как принуждение происходило на деле, был случай с Остафием Воловичем, помощником канцлера ВКЛ, оставленным на Люблинском сейме в качестве наблюдателя. Он не владел наследственными поместьями в Подляшье, но имел там три дарованных бенефиция за заслуги перед ВКЛ. После своего указа король приказал Воловичу принести присягу на верность Польше, но тот умолял короля «открыть свое второе ухо» (т. е. выступить в качестве великого князя Литовского) и позволить ему (Воловичу) посоветоваться с другими великолитовскими вельможами. Сигизмунд остался глух к этой просьбе, а Волович отказался принести присягу, за что был лишен бенефициев в Подляшье. Но таких, как Волович, было немного, тем более что его собственность в Подляшье была невелика.
