Экономические интересы побуждали шляхту издавать ограничительные законы и в отношении городского сословия. Например, Петроковский статут запретил мещанам приобретать землю и имения под тем предлогом, что мещане не принимают участия в военных походах и всяческими способами стараются уклониться от военной службы, хотя именно на владении поземельной собственностью и была основана воинская повинность. Мещанство попыталось было бороться со шляхтой, но неудачно. Во второй половине XVI века городское представительство фактически устранили от участия в законотворчестве страны, хотя представители от некоторых городов появлялись на сеймах и в XVII веке. Шляхта также подчинила промышленность и торговлю власти воевод и старост, чем окончательно убила городское благосостояние. В начале XVI века шляхта стала всевластным хозяином в государстве и осталась таким до конца существования Речи Посполитой. Она издавала законы, судила, избирала королей, оберегала государство от врагов, вела войны, заключала соглашения о мире, внутренние договоры и т. п. Но здесь важно еще подчеркнуть, что не только политическая и социальная организация Речи Посполитой была шляхетской — шляхетское мировоззрение безраздельно господствовало и в умах, и в интеллектуальной жизни страны.
Численно это сословие составляло около 8 % от всего населения ВКЛ. К белорусской шляхте можно отнести 10–12 % населения, а в некоторых местах даже 15 %. Это очень много. В Московском царстве, а позже в Российской империи численность дворянства, например, не превышала 1 % от общей численности подданных. Но шляхта никогда не была однородна. Некоторая ее часть — можновладство (в смысловом переводе «что хочу, то и делаю») — была очень богата, другая и доминирующая, наоборот, откровенно бедна и подобно крестьянам сама обрабатывала землю. Шляхетство передавалось по наследству, хотя изредка за подвиги в сражениях в это сословие могли производить и свободных крестьян.
Одним словом, шляхта была закрытым сословием воюющих господ, в массе своей — малоземельной («дробной») «неаристократической» знатью, во время войны превращавшейся в дворянское ополчение. В мирное время шляхтичи жили в своих усадьбах, занимались земледелием, охотились, пировали, любили танцы и другие галантные развлечения — короче говоря, жили так, как и дворяне других европейских государств. При всем своем многообразии шляхта в ВКЛ была наиболее образованным и патриотично настроенным сословием. К XVII веку в большинстве своем она была католической, но доминирующий католицизм не мешал ей быть на удивление веротерпимой — в Восточной Польше, на белорусских и украинских землях многие шляхтичи исповедовали православие, а в Западной Польше и Силезии — протестантизм.
Что касается магнатских родов ВКЛ, то они сформировались в основном из числа наиболее приближенного к великому князю (госпадару) круга феодалов, занимавших высшие государственные должности. Причем, как ни далека была дистанция между магнатами (которые в ВКЛ и Польше верховодили всем) и простыми шляхтичами, обрабатывавшими свою землю лично, первые всегда были вынуждены считаться со вторыми, поскольку их юридические права были равны. И бедная (дробная), и богатая (магнаты) шляхта имели право на «рокош», т. е. на вооруженное сопротивление власти, если та действовала незаконно. Поэтому даже вельможные Радзивиллы, заигрывая с избирателями, называли их «пане-браце». Чувство солидарности и равенства шляхтичей выражалось еще в том, что каждый из заседающих в сейме обладал правом вето.
В Польше, ВКЛ, а после и в Речи Посполитой шляхта обладала огромными привилегиями, равных которым в Европе дворянство более нигде не имело. Сложные отношения между монархией и шляхтой в Речи Посполитой, вытекающие из ее широких прав и привилегий, в конце концов, стали одной из основных причин упадка и краха Польско-Литовского государства в XVIII веке. Будучи буйным и непокорным сословием, шляхта после этого постоянно затевала восстания за независимость и в защиту своих сословных прав, которые настойчиво пытались упразднить и в России, и в Пруссии, и в Австрии — странах победившего абсолютизма. Например, на землях Польши, Беларуси и Литвы, вошедших в состав России, в XVIII–XIX веках шляхта поднимала такие восстания трижды — в 1794, 1831 и 1863 годах. Во многом потому, что в течение более пяти веков представители этого сословия исповедовали девиз «Бог, Гонар, Айчына» (Бог, Честь, Отечество), который в период восстаний XVIII–XIX веков за независимость стал звучать иначе: «Жыццё — Айчыне, Гонар — нiкому» (Жизнь — Отечеству, Честь — никому). Похожие на шляхетскую культуру сословные нормы мелкой знати существовали еще в Испании и Венгрии, где они продержались дольше всего.
