Макарьевна уху сварила. Десятка три ершей, Налимов двух и двух лещей Со стерлядью большой в кастрюлю положила, Да лучку, корешков и соли не забыла. Кондрата Кузьмича с хозяйкой пригласила И дорогим гостям ушицу подает. Отведали — но в душу им нейдет.Что ж так? Проклятая, уху пересолила! Иной остряк иль баловень-пиит Уж так стихи свои пересолитИли, как говорят поэты-обезьяны, Положит густо так румяны, Что смысла не видать.Охота же кому бессмыслицу читать!
БЛИНЫ
На масленице здесь один Приезжий дворянин Просил приятеля к себе блинов покушать.(Не лучше ль есть блины, чем оды, притчи слушать?) Пришел тот и принес с собою аппетит, И водка и икра уж на столе стоит.Хозяин на людей кричит И подавать блины велит. «Скорее ж подавайте!..Угодно водочки?.. полнее наливайте!» Вот подали блины. Чернехоньки все, сожжены!«Назад, назад! Я этих есть не стану! Скажите Куприяну, Чтобы прислал других, Да не таких.Получше... слышишь ли? с яичками, с припекой!Скорее ж!» — «Слушаю-с»,— сказал лакей высокой, Ушел и через пять минут Блины другие подают. Блины уж были не такие — С припекою! зато прекислые, сырые.«И этих есть нельзя! Вот, право, грех каков!Но делать нечего, быть, видно, без блинов! Хоть хлебца нам к икре подайте! Селедку, масла, сыру дайте...Скажу вам, у меня ведь повар золотой!И предводитель наш такого не имеет;Готовить кушанья он только не умеет — Ну, каши не сварит простой. Но, впрочем, я им страх доволен».«Да чем? желал бы знать».— «Ах! Как он богомолен!»
