Ах! Если бы хотя под старость дал мне бог Местечко где-нибудь такое,Где б мог остаток дней я провести в покое, Где б взятки брать иль красть я мог,—Клянуся честию и совестью моею,Уж дал бы знать себя! Что? Скажут, не умею?Пустое! Выучусь, лишь только захочу,Да многих, может быть, еще и поучу.Взгляните: грамоте иные не умеют, А как живут! Как богатеют!Вот главное: иметь не надобно стыда.Отставят? Отставляй, и это не беда: Коль наживу полмиллиона,В отставку сам тогда пойду без пенсиона. Рассказывал один знакомый мне купец (Не здешний и теперь едва ли не покойник),Что в городе у них советник был делец,Великий взяточник, невежда и законник: Указ прибравши на указ,Оправит всякого за денежки как раз.Когда напишет сам экстракт, определенье,Хоть юрисконсультам отдай на рассмотренье:В законах пропуска, ей-богу, не найдут, А дела не поймут! Так спутает, так свяжет И белым наконец вам черное покажет.Кто больше даст ему, тот у него и прав;А там в глаза ругай, он ничего не скажет, Такой имел уж нрав!Проситель подарил советнику карету;Соперник же, узнав о том через людей, Не знаю, по чьему совету,Прислал к советнику четверку лошадей. Он принял их, и я бы сделал то же.Как четверня была кареты подороже,То в пользу лошадей и сделан приговор.Объявлено истцу с ответчиком решенье.Вот вечером катит к советнику на двор Бедняк, что потерял с каретою именье.В сердцах кричит ему: «Бездельник! Шельма! Вор!Ты обманул меня; отдай мою карету». «Да, как не так!» — «И совести-то нету!Отдай; в присутствии при всех я расскажу».«Так что ж?» — «Свидетелей представлю, докажу; К присяге ведь тебя притянем». «Пожалуй, присягать мы станем».«Ты взял карету, взял?» — «Ну что же, взял так взял!» «А чалых четверню кто, кто к тебе прислал?»«Соперник твой, на нем ищи своей потери:Ведь чалые свезли карету со двора. Однако ужинать пора. Прощай, вот бог, вот двери!»
ДОГАДЛИВАЯ ЖЕНА
Предвидя свой конец, Петр-лавочник в грехах Духовному отцу признался, И смерти дожидался. Жена стоит пред ним в слезах. «Не плачь,— он ей сказал,— Дуняша! Ты знаешь, сколько нам приносит лавка наша; Беда, коль отойдет от нас теперь Кузьма;Выдь замуж за него, людских речей не бойся...» «Ох! батюшка, не беспокойся:Я это думала давно уж и сама».
