В Калуге был купец Мошнин, Нет, именитый гражданин.Торговлю отправлял он многие уж годы,Не знал, что есть наклад, а только богател. Чего он не имел?Суконны фабрики, чугунные заводы,С которых получал великие доходы;Деревни сыновьям с чинами покупал,И всякий перед ним поклоны в пояс клал.Все деньги у него, как в банке, занимали.Однако же они в долгах не пропадали;Прикащики его отнюдь не воровали; Возьмет ли откуп иль подряд, Наверное найдет тут клад! За то его и называли В Калуге колдуном.Жил очень хорошо, как чаша, полон дом!Держал открытый стол, давал пиры и балы;Обедать ездили к нему и генералы.Приятель Мошнину купец был Бородин.Вот как-то, подгуляв, один с ним на один Тот искренне ему признался,Что счастию его в торговле удивлялся. Мошнин расхохотался И наконец сказал: «Послушай, брат Семен, Всегда тот счастлив, кто умен. Знай, я, не испытавши броду, Не суюсь в воду:Есть разум у меня, и оттого богат;Убытков не несу, зато я осторожен!» Лет через шесть попал наш умник в магистрат— Не в члены, а в тюрьму! За что ж? был много должен; Остался только лишь на нем кафтан один,И он почти мирским питался подаяньем.В то время с ярманки приехал Бородин; Идет к нему и с состраданьем,С слезами говорит: «Что сделалось с тобой!» «Судьба!» — тот отвечал. А вот какой судьбой Мошнин-бедняжка разорился: При откупах погорячился И всех соперников своих он победил,Да после миллион за это заплатил.Должник его себя тут объявил банкрутом; Прикащик сделался из честного вдруг плутом; Один сынок деревню промотал; Другой сто тысяч проиграл,А кажется, он их как должно воспитал!К тому ж за молодой второй своей женою Заводы укрепил, хоть в ней нашел врага И получил еще на старости рога. Судьба! Судьба всему виною!Вот так-то в счастии гордимся мы умом;В несчастии вину всю на судьбу кладем.
СЛЕЗЫ КАЩЕЯ
Не знаю точно кто, а проповедник славный, Платон, Леванда ли, иль кто-то с ними равный, Однажды в пост великий говорил О милостыне поученье И слушателей всех привел во умиленье.Кащей у кафедры стоял и слезы лил. Знакомый у него спросил: «Да что за удивленье!Ты плачешь, кажется?» — «Как слез не проливать! Я эту проповедь вовек не позабуду». «Что ж? Станешь ли убогим подавать?»«Нет, милостыню сам просить теперь я буду».
