Был жадный Воевода (Давно его уж прибрал бог), Богатым друг, враг бедного народа, Без взяток дня пробыть не мог! Однажды поутру пришел к нему приятель, Питейных сборов содержатель, И говорит: «Из Питера сейчас Я получил письмо; мне пишут, что в правленье К вам с той же почтою отправится указ Сената, чтобы мне отдать за долг именье Корнета Тройкина. Вот, делай одолженье! Наличных у меня взял тысяч шестьдесят,А за имение дадут ли пятьдесят!..Но сам я виноват; введите во владенье». «Не можно, братец, сделать так». «Как?Сенат велел, так сделать должно». «Конечно, только так не можно». «Помилуйте, Сенат...» «Все знаю, брат!Пускай велел Сенат отдать тебе именье:Мы по сенатскому указу исполненье Сегодня ж сделаем... однако все не так...» «Ах, извините,— ну какой же я дурак! Забыл вам доложить: ко мне вчера прислали Из Оренбурга две прекраснейшие шали; Из них одну...»«Да обе уж пришли: я подарю жену,Другую дочери». Проситель поклонился И с шалями чрез пять минут назад явился; А Воевода тот же час Послал подьячего в правленье,И написали там Откупщику как раз Указ О вводе во владенье. И взятки брать ведь надобно уменье!Вот Воевода мой хоть глуп, но не дурак, Он ничего не делал так.
ДВЕ КОЗЫ
По жердочке чрез ров шла чопорно Коза, Навстречу ей другая. «Ах, дерзкая какая! Где у тебя глаза?Не видишь разве ты, что пред тобою дама? Посторонись!» «Направо крýгом обернись Сама, а я упряма... Да почему ты дама? Такая же коза, как я». «Как ты? Ты чья? Ты шустера Абрама,А я Исправница! Исправник барин мой!Майор!» — «Так что ж? И мой осьмого также класса, Честнее твоего драбанта Брамербаса Да поумней, чем твой. Абрам Самойлыч Блут, штаб-лекарь.Всем лекарям у нас в губернии пример: Он оператор, акушер; Им не нахвалится аптекарь. А твой Исправник-то головкой очень слаб, В делах он знает меньше баб, Лишь мастер драться с мужиками, Дерет с них кожу он обеими руками. Неправду, что ли, говорю? Пойдем к секретарю Иль к стряпчему; спроси».— «Вот я ж тебя рогами». «Есть роги и у нас; бодаемся мы сами». Сошлись, нагнувшися, и стукнулися лбами. Летит исправница, штаб-лекарша летит, Летят вниз обе вверх ногами. Ров преглубокий был; на дне лежал гранит. Бух! — Козы об него, и поминай как звали! Вороны с галками тут долго пировали. Пустая, право, честь Вперед идти иль выше сесть. Что до меня, так я, ей-богу, Дам всякому скоту дорогу. Признаться, я ведь трус: Скотов и женщин злых особенно боюсь.
