В горах у пропасти шумящей (Весенней было то порой)Сошлися два Ручья. Тот вился под горой Чуть-чуть журча; а тот, клубя волной кипящей, Шумел и с ревом мчал ток бурный чрез поля.«Ну, верно, и теперь дрожит еще земля;И темный лес, и бор, пустыни отдаленны, Моим величьем изумленны,С почтеньем вторят шум теченья моего! Я век был мнения того:Когда уж течь, так течь!.. А что ручьи ленивы — Текут и не текут, чуть зыблют лишь волной.Нет, нет, я не таков: всё в прах передо мной! Взгляните на поля, на долы, селы, нивы, Я всё, где только пробежал, Подрыл, раздвинул, разметал!..А ты, товарищ, что?»— сказал Ручей надменный. «А я,— в ответ ему Ручей смиренный,— Я был простой лишь ручеек И в скромных берегах скромнехонько протек;Кропил зеленый луг, живил златую ниву, И часто юных роз чету счастливу, Когда ее губил полдневный зной, Отпаивал моей волной».— «Так прочь же от меня, ничтожное творенье!»— Воскликнул, пеною кипя, гордец.«Потише, не гордись: здесь равный всем конец.А там, где разница была у нас в теченье,Там, может быть, о мне со вздохом вспомянут; Тебя ж, когда твои промчались волны,Где селы и поля твоим злодейством полны,Тебя, губитель! там всечасно все клянут!». Сказал — и волны их смесились, И оба в бездну погрузились. Друзья! я кончил мой рассказ. «А где ж нравоученье?»Знать, худо рассказал; иначе всяк из вас, Конечно, сделал бы сравненье.
ПРУД И КАПЛЯ
Заглохший осокóй и весь, как паутиной, Подернутый зеленой тиной,Дремал ленивый Пруд. В звездах лазурный свод;Но жалкий он слепец, не видит звезд мерцанья,Ни ласковой луны приветного сиянья. И долго было так; но вот Наскучил он сносить светил пренебреженье; И, потеряв последнее терпенье, Языком вод заговорил,И близкую свою соседку он спросил — Соседку-Капельку, что на листок упала И ясной звездочкой, качаяся, сверкала:«Что за счастливица ты, Капелька, у нас?Так светишь, так блестишь, ну словно как алмаз! Тебе и солнце угождает:Вот, сжавшись всё, в тебе, как в зеркале, сияет!По солнцу ль зеркало! Я сажен пять в длину,Да три, а может быть и больше, в ширину;Однако ж всё во мне не видны горни своды;И хоть бы раз луна в мои взглянула воды!Скажи, пожалуйста, любимица светил, За что же я им так не мил?»А Капелька в ответ: «Давно я это вижу,Сказала б, да боюсь: я, может быть, обижу?»— «О нет!» — «Так слушай же; причина тут проста: Ты засорен, а я чиста!»
