Дуб гордый, головой касаяся до неба,На гибку Трость смотрел с презреньем с высоты, «Какая,— говорит он ей,— в тебе потреба? Пастушьей простоты Игра и шутка, Бывает из тебя лишь только дудка;Из ветвий же моих полубогам венцы Сплетаются, победы их в награду. Героям я даю отраду;А ты — утеха ты барана иль овцы. Творение, презренно целым миром,Что дует, ты всему покорная раба;Ты даже спину гнешь пред слабеньким Зефиром, А мне ничто Бореева труба». Как водится пред знатным господином,Пред силой коего все — мелкая черта,Трепещущая Трость, не разевая рта, Почтенному дубовым чином, Чтоб лишних избежать сует,Дает нижайшими поклонами ответ. Но вот, нахмуря брови черны И ветрену Борей разинув хлябь,С дождем мешая пыль, кричит: «Все бей, все грабь! Все власти лишь моей, все быть должны покорны!» Тирану этому уклончивая Трость, Опять согнув хребтову кость,Покорно бьет челом, ему упавши в ноги.Не прикоснулася Бореева к ней злость; Безвредно ей он мчится по дороге Туда, где крепкий Дуб стоит; Он ждет и от него поклона, Но Дуб от спеси лишь кряхтит,— Не хочет Дуб нести Бореева закона. Сильнее ветер там, где более упор; И гневаться Борей безмерно скор: С такою яростью на Дуб упрямый дунул, Что с места он его и с корнем ссунул.<p><strong>Д.И. Фонвизин</strong></p>
