Таким образом мы можем действительно использовать вдохновенный анализ О. Шпенглера для установления конституционных типов высших познавательных способностей человека. Однако наше толкование весьма существенно изменяет всю постановку проблемы О. Шпенглера. Мы допускаем, что германская раса действительно внесла ценный вклад в культуру человечества – ряд генов и комбинаций генов, наиболее ярко выраженный в цельной функционалистической конституции. Люди этого типа наложили свой характерный отпечаток на современную европейскую культуру. Но было бы заблуждением думать, что вся эта культура создана исключительно функционалистами. Весьма существенная доля участия в творении этой культуры принадлежит формативистам и субстанционалистам. Возможно, что О. Шпенглер, сам будучи функционалистом (он по профессии математик), совершенно естественно преувеличивает значение этого типа для нашей культурной эпохи. Какую бы из великих научных проблем познания мы ни взяли, мы увидели бы, что чисто функционалистическое ее разрешение нас не удовлетворит. Возьмем для примера проблему физической основы психики. Мы уже имеем весьма ценные попытки разрешить эту проблему чисто математическим путем, и весьма вероятно, что П. П. Лазарев стоит на совершенно правильном пути, сводя нервный процесс к определенным ионным реакциям, подчиненным строгим математическим законностям. В идеале своем высшее проявление функционализма – математика, полагающая, что каждая наука ровно постольку наука, поскольку в ней играет роль число, стремится к тому, чтобы обнять весь мир одною общей формулой, из которой вытекало бы все разнообразие явлений природы. Познание функционалиста было бы глубоко удовлетворено этой формулой. Но разве она дала бы удовлетворение уму формативиста, который желает знать сущность явлений не с математической, абстрактной стороны, а в виде конкретных зримых и осязаемых образов?
Мы не можем объединиться в общем решении, какой из конституционных типов высших познавательных способностей наиболее евгенический. Будем надеяться, что все они будут и впредь мирно работать рядом друг с другом, развиваться самостоятельно, комбинируясь и превращаясь в новые, еще не предугадываемые нами формы в грядущей жизни человечества. Все они одинаково по-своему ценны, как одинаково ценны и четыре классических конституционных темперамента – холерики, сангвиники, флегматики и меланхолики. Величайшей и наиболее ценной особенностью человеческой расы является именно огромное разнообразие ее генотипов, обеспечивающих прогрессивную эволюцию человека при самых разнородных случайностях ее неведомого нам будущего.
Ю. А. Филипченко
ПУТИ УЛУЧШЕНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РОДА
Практическая евгеника
Необходимость евгеники в настоящее время. – Ограничительная евгеника. – Возможные мероприятия в области социальной евгеники. – Евгеника в частной жизни. – Евгенические организации, институты, журналы. – Евгеника в СССР.
Необходимость евгеники в настоящее время
Уже те факты, которые были приведены нами в конце последней главы об изменении под влиянием культуры общего характера подбора у человека и о замечающихся в силу этого симптомах начинающегося вырождения, говорят, как нам кажется, в пользу насущной необходимости евгеники именно в настоящее время. Однако, к этому можно подойти и с другой стороны и показать не менее ясно, почему никакой евгеники не было раньше, но тем не менее она необходима теперь. Для этого достаточно только бросить беглый взгляд на размножение человека в прежнее и в настоящее время.
Действительно, мы не впадем в ошибку или в преувеличение, если скажем, что наши деды и прадеды размножались еще массовым образом, теперь же наступил второй период, для которого характерны совсем иные отношения. В самом деле почти каждый из наших дедов, а у некоторых и отцов имел по 8-10 или даже более детей; из них слабейшие обычно погибали, а другая половина выживала и оказывалась вполне приспособленной к жизни. При этом происходил тоже отбор наиболее сильных и приспособленных, но отбор того же рода, который происходит в стадах домашних животных или вообще в природе и который является типичным естественным отбором. Конечно, в это время не было особой надобности и в евгенике, которая вообще не совместима с массовым размножением, и, действительно, даже еще в прошлом веке не было совсем евгенического движения.
Что же мы видим, однако, теперь? Все, что угодно, только не массовое размножение человечества, и, по-видимому, в большинстве культурных стран время для него прошло безвозвратно. Семьи прежнего типа с добрым десятком детей составляют в настоящее время и в городах, а во многих местах и в деревнях большую редкость, и их место занимает теперь и везде заграницей и у нас в России семья совсем иного типа, в которой всего два-три, много-много если четыре ребенка. Факт падения рождаемости во всех культурных странах настолько несомненен, что его едва ли нужно даже подкреплять какими-либо статистическими данными, да и некоторые из них были приведены уже в предыдущей главе.
