Быть может, однако, это только временная заминка в деле размножения человечества, а в будущем оно вернется к прежнему массовому размножению? В последнем позволительно очень усомниться, и, напротив, все говорит за то, что данное явление будет продолжаться и дальше и с ростом культуры перебросится и в другие страны – туда, где его пока еще нет. Слишком уже велики и сложны те причины, от которых зависит это общее падение рождаемости: и усложнение потребностей населения, и привычка к большим удобствам жизни, и большая трудность добывания себе и семье хлеба насущного, и иное отношение к женщине и к тем же детям и т. д., и т. д.
Само по себе, однако, это падение рождаемости и отказ от массового размножения не были бы особенно страшны, если бы и в человеческом обществе место естественного подбора занял бы искусственный, который с таким успехом применяется человеком к его домашним животным и растениям, которые, конечно, гораздо менее ценны, чем сам человек. Тем не менее, ничего подобного на деле нет: человечество перешло от массового размножения к индивидуальному, но условия подбора сохранились прежние, и только культура направила этот фактор в еще менее выгодную для нас сторону. Отсюда понятен и тот результат, к которому мы пришли в предыдущей главе – ухудшение качеств нарождающихся новых поколений с угрозой настоящего вырождения человечества. И невольно чувствуется, как глубоко прав был Дарвин, писавший с грустью еще полвека тому назад: «Человек изучает с величайшею заботливостью свойства и родословную своих лошадей, рогатого скота и собак, прежде чем соединить их в пары, но, когда дело касается его собственного брака, он редко или никогда не выказывает подобной осмотрительности; он руководится приблизительно теми же побуждениями, как и низшие животные, оставленные на собственный произвол…» Надо ли особенно удивляться тому, что в результате всего этого мы стоим на пороге, быть может, близкого вырождения?
Заметим, что угроза последнего в настоящее время безусловно страшнее, чем прежде. В прошлом процесс вырождения, обычно сопровождавшегося и сильным падением рождаемости, охватывал не раз некоторые народы, достигшие по сравнению со своими соседями более культурного состояния, и эти народы вымирали, причем их место занимали другие более свежие элементы. Но в то время такие культуры представляли собою как бы отдельные пятна на земле, пятна, не связанные друг с другом и окруженные целым океаном нетронутого человеческого материала. В настоящее время дело обстоит совершенно иначе: самые многочисленные связи соединяют все народы земного шара, благодаря чему, как видно по опыту пережитой нами великой войны, всякий достаточно сильный процесс делается из местного мировым, охватывая собою почти все человечество. Ждать в настоящее время притока свежих сил неоткуда, и, наверное, если процесс вырождения охватит Европу и Америку, он перебросится оттуда и в Азию, проникнет даже и в Китай, на который еще недавно с такой любовью взирал Шалльмайер, противопоставляя его «гнилому Западу».
Мы ни в коем случае не должны, прямо не можем допустить, чтобы это надвигающееся на нас бедствие, перед которым бледнеют все остальные, захватило бы нас врасплох, и, раз некоторые грозные симптомы уже имеются налицо, должны постараться своевременно принять какие-нибудь меры. И такие меры в основе своей сводятся к одной – нужно, чтобы и в человеческом обществе место естественного подбора занял искусственный, который неизбежно приведет к улучшению качеств будущих поколений. А так как это и является основной задачей евгеники, то насущная необходимость ее в настоящее время может считаться совершенно доказанной.
Но возможно ли это вообще, не является ли самая мысль об этом не более как утопией? Почему же невозможно, ответим мы на это, раз законы размножения везде одни и те же, а человек уже прекрасно справился с исчезновением массового размножения своих домашних животных и, применив подбор производителей, даже повысил, несмотря на это, их общие качества? Неужели человек не заслуживает, и притом в гораздо большей степени, того, что достигнуто им для его животных, и, раз это удалось для них, почему же это не может удаться и для самого их обладателя? Нужно только знать, что следует делать в этом направлении, и на этот-то наиболее важный вопрос и должна нам ответить евгеника.
Ограничительная евгеника
Ответ на этот вопрос едва ли может вызвать какие-либо особые затруднения, ибо он ясно вытекает из всего то, что было изложено выше, и из самого определения сущности евгеники. Раз дело идет об улучшении врожденных качеств будущих поколений, то ясно, что этого можно достигнуть двумя путями:
1) увеличением размножения лучших элементов общества и
2) уменьшением размножения худших его элементов, понимая, конечно, под лучшими и худшими – лиц, обладающих желательными или нежелательными с точки зрения общества наследственными качествами.
