К сожалению, нельзя не отметить, что законы эти не остались только на бумаге, как одно время многим казалось (так смотрел, например, на это в своей книге еще Гоффман), но нашли себе и практическое приложение. Например, в штате Индиана за 6 лет было стерилизовано около 300 человека, в Калифорнии до 1916 года – 635 и т. д.
Особый комитет по вопросам стерилизации, организованный Американской Ассоциацией Разведения из ряда специалистов, выпустил обширный труд о стерилизации с различных точек зрения, в котором он предлагает не только примерный закон для всех штатов по этому вопросу, но и намечает целую программу стерилизации отрицательных элементов американского населения вплоть до конца нашего века. При этом предполагается, что стерилизации будет подвергаться примерно одна десятая всех американских граждан: в 1920 году должно быть стерилизовано около 100.000 человека, а в 1980 году даже несколько больше 400.000! Едва ли нужно говорить, то ничто не предвещает скорого воплощения в жизни этих предположений несколько увлекшихся данной идеей специалистов.
Тем не менее, идея стерилизации всех тех, чье размножение нежелательно и даже опасно для общества, имеет ряд убежденных защитников, особенно в американской литературе. Не говоря уже о труде вышеупомянутого комитета по стерилизации, вышедшем под редакцией Лафлина, даже в недавно появившейся прекрасной во всех других отношениях книге Попеное и Джонсона «Прикладная евгеника» мы находим ряд глав, посвященных доказательству желательности стерилизации.
Раздаются такие же голоса и в более близкой нам европейской литературе, хотя обычно они не идут дальше таких самых общих утверждений, что «человечество имеет право заботиться о защите себя от зверей в человеческом образе» (Плате), или об указании со стороны многих врачей-психиатров на ж6елательность стерилизации некоторых душевнобольных в специальных для них убежищах, притом, из чисто медицинских оснований – против чего. Конечно, трудно и спорить и т. п. Однако, в общем в европейской евгенической литературе к вопросу о стерилизации замечается гораздо более осторожное отношение. Многие указывают вместо этого на желательность заключения всех психически ненормальных, слабоумных, алкоголиков и т. п. а особые убежища, где бы они вообще не могли размножаться и без всякой стерилизации, и чего-либо подобного широкой американской программе отнюдь не предлагается. Некоторые идут еще дальше, и Баур, например, усиленно подчеркивает, что главное зло современности состоит не столько в размножении нежелательных элементов, сколько в недостаточно сильном размножении желательных, почему и нужно, главным образом, заботиться о последнем.
Лично мы стоим всецело на последней точке зрения и определенно считаем, что при современном состоянии наших знаний по этому вопросу мысль о внесении в него какого-либо принудительного начала, о каком-либо насильственном подборе желательных элементов и устранении (насильственным же путем) нежелательных должна быть безусловно признана преждевременной, а весьма вероятно, и совсем оставлена. Ничто не говорит нам за то, что подобные меры могут дать действительно существенный результат, между тем они безусловно вредны в интересах распространения евгенических идей.
В самом деле, не является ли мысль о принудительной стерилизации сотен тысяч граждан какого-нибудь большого государства чистейшей и притом вредной утопией? Не является ли эта мера, если проводить ее широко, а, главное, принудительно, грубейшим насилием над человеческой личностью? Да и что даст эта мера в смысле возникновения тех благоприятных сочетаний наследственных задатков, которое и является, конечно, самой важной задачей и человеческого размножения и всей евгеники? Главное ведь заключается именно в последнем, и, направляя свое внимание на другую менее важную и существенную задачу, не рискуем ли мы удалиться от разрешения первой – самой основной?
Можно было бы привести много других подобных аргументов против принудительной стерилизации (о стерилизации добровольной или о стерилизации в убежищах для душевнобольных и идиотов мы, конечно, ничего не говорим), но вопрос нам кажется настолько ясным, что едва ли стоит на нем дальше останавливаться.
Столь же мало, как нам кажется, можно возлагать надежды на законодательное запрещение браков между известными лицами, на обязательное требование о представлении при женитьбе брачующимися свидетельства о здоровье и т. д. В кодексе законов большинства стран запрещается брак в самых близких степенях родства, но разве эти запреты останавливают людей от кровосмешения? С другой стороны, хотя еще недавно по нашему русскому законодательству запрещались и даже карались браки между двоюродными братьями и сестрами или женитьба на сестре жены-брата (свояченице), но разве такие браки не происходили постоянно?
