Перенося на человека животноводческие методы проф. Н. К. Кольцов центр тяжести практической евгеники видит в создании особой замкнутой касты «талантов», лучших производителей, отбираемых по тому же принципу, как в животноводстве отбираются «на племя» лучшие производители. «В зоотехнии, – пишет он, – метод устранения слабых от произведения потомства играет ничтожную роль в сравнении с подбором лучших, наиболее ценных производителей, и таково же должно быть соотношение между обоими этими методами в практической евгенике». Однако, в принципе, рекомендуемый проф. Н. К. Кольцовым метод, есть система частичной половой стерилизации наследственно неполноценных, но только в необычайно расширенных размерах. В самом деле, ведь каждый отбор «на племя» должен сопровождаться браковкой остальных производителей, с точки зрения их наследственных качеств. Различие лишь в том, что в данном случае бракуется вся масса «посредственности», вместо сравнительно малочисленной группы носителей патологических форм наследственного отягощения. Животновод, отбирая наилучшие экземпляры «на племя», остальную массу животных использует для всевозможных других нужд (в работу, на мясо) или же просто их уничтожает, но функцию размножения выполняют у животновода лишь те экземпляры, которые отобраны «на племя». Поэтому, если бы мы, вслед за проф. Н. К. Кольцовым, захотели бы проводить чисто животноводческий образ действий в евгенике, то и в человеческой среде функцию производства потомства следовало бы по возможности передать представителям той замкнутой касты талантливых мужчин и женщин, которые будут отбираться «на племя». Нежизненность подобного рода евгенической системы доходит до курьеза. Достаточно только представить положение тех женщин, которые будут иметь несчастие быть зачисленными в подобную евгеническую касту. Подобно тому, как отобранные животноводами племенные самки безропотно производят максимальное количество потомства, то же будет, естественно, требоваться и от тех талантливых женщин, которые будут евгеническими комиссиями отбираться на племя.
Нужно думать, что предложение проф. Н. К. Кольцова о приложении к человечеству всех зоотехнических методов в том же соотношении, как они применяются животноводами, должно быть категорически отвергнуто, и вместо того, чтобы поощрять размножение одних «талантов», пренебрегая остальной массой «посредственности», по отношению к человеку разумнее ограничиться лишь половой стерилизацией немногочисленной, сравнительно, категории наследственно дефективных.
с) Чрезвычайно распространенным возражением против принципа половой стерилизации является то соображение, что наследственная отягощенность может связываться с талантливостью и даже гениальностью. Подобного рода факты действительно имеют место в жизни. Особенно интересна в этом отношении эпилепсия. Можно указать целый ряд исторических лиц, которые были подвержены этому страданию. Так, например, эпилептиками были: Юлий Цезарь, апостол Павел, Магомет, Франциск Ассизский, Альфред Великий, Наполеон I, Ф. М. Достоевский, Петр I. Связь эпилепсии с творческими способностями, нередко религиозно-философского характера, была известна еще в средние века и дала повод к прозванию ее «священной болезнью». В частности, единственный известный нам евгенист средневековья, Томас Кампанелла, уделяет этой болезни совершенно особое место, в своей утопии «Солнечный город». Жители города («солярии»), благодаря рациональному образу жизни и подбору брачующихся, будут свободны от всех наследственных болезней, за исключением эпилепсии, этой болезни философов и мудрецов.
В результате отдельных фактов, вроде указанных выше, еще в античном мире некоторые мыслители пришли к тому обобщению, что «нет гения без признаков душевной болезни» (Сенека), в последнее время трудами Гирша, Ломброзо и др. это положение нашло себе ряд отдельных подтверждений. Исходя из подобного же рода фактов, Д. Н. Родин выдвигает, как довод против метода половой стерилизации, то положение, что «часто самоубийцы, по выражению Дюркгейма, являются двигателями прогресса».
Нужно, однако, отметить, что указанная точна зрения разделяется далеко не всеми авторами, писавшими по вопросу о связи гениальности с помешательством. Так, например, Макс Нордау в данном пункте резко расходится с Ломброзо. «Я не согласен с Ломброзо, – пишет он, – будто гениальные вырождающиеся являются могущественным фактором человеческого прогресса. Они подкупают и ослепляют нас; они оказывают, к несчастью, часто глубокое влияние, но всегда ко вреду человечества. Они направляют его по избранному ими пути, но конечная цель их – пропасть или пустыня, и, как блуждающие болотные огни, они заводят своих последователей в трясину».
