В человеческой жизни и первое, и второе условие редко выполняются. Действительное отцовство не всегда может быть точно установлено, особенно если дело касается большого числа исследуемых лиц. То же касается и точного знания чистоты данного рода, напр., лицо с голубыми глазами могло иметь родителей, дедушек и бабушек, цвет глаз которых был известен по личному опыту, воспоминаниям и портретам, но сведения о том же цвете глаз в более отдаленном потомстве уже никак нельзя собрать.
Небольшая плодовитость человека тоже мешает решению вопросов наследственности. Положим, мы имеем четырех детей, у которых выступают исследуемые нами признаки; выражаясь привычной терминологией, получается доминирование этого признака, но достаточно появиться пятому младенцу, не обладающему этим признаком, как все наши рассуждения теряют свою убедительность.
В конечном результате все-таки следует признать, что законы наследственности приложимы к человеческим массам.
Если действительно это так, то мысль невольно переходит к вопросу о том, нельзя ли использовать законы наследственности и для улучшения человеческой расы.
Первые попытки подобного рода относятся к далекому прошлому, когда коронованные лица распоряжались жизнью и достоянием своих рабов и по своему капризу могли делать все, что угодно. Часто монархи собирали около себя карликов обоего пола, и некоторым из них приходило в голову скрещивать этих уродцев. Результаты, по большей части, были печальны: или, в лучшем случае, потомства не было, или получались выкидыши, или при родах умирали матери. Такие признаки, по большей части, носили характер приобретенных при жизни, а потому и не передавались потомству.
Известны случаи и обратного рода. Около знатного вельможи собирались рослые гвардейцы, его личная стража, и они скрещивались с местными женщинами. Иногда устраивали ради потехи свадьбы великанов и великанш, но и от этих браков рожалось очень часто нормальное потомство.
Несколько реальнее были результаты, которые получались после скрещивания более сильной расы с более слабой. Так, напр., известны из истории страны, где победители и побежденные постепенно сливались в новую народность, сохранившую свойства обоих рас.
Мысль о возможности улучшить расу возникла, главным образом, у англичан. Основатель статистического изучения наследственности, Гальтон, много занимаясь генеалогиями различных деятелей, ясно увидел связь между свойствами родителей и потомства. Психические качества людей также передаются по наследству, как и те внешние физические свойства, о которых шла речь выше. Следовательно, известная талантливость, известная музыкальность и т. д., наклонность к математике, юриспруденции передаются к детям, и Гальтон в своей книге «Наследственность таланта» приводит массу любопытных примеров этого рода. Если это так, то это же относится в равной мере и к другой категории лиц, где мы имеем отрицательные признаки. Вариационная кривая людских качеств, по Гальтону, совпадает с обычной вариационной кривой Кетлэ. Он полагает, что знаменитые современники составляют около 425 человек на миллион населения. Если быть еще более требовательным, то число это можно свести к 250 на миллион. По данным врача Сегена, число слабоумных и идиотов в Англии определяется в 1.400, т. е. тоже приблизительно в 250 на миллион. И первая, и вторая группы людей составляют крайние типы вариационной кривой.
Гальтон полагает поэтому, что так как законы наследственности одинаково касаются и высшей, и низшей группы, то следует обратить самое серьезное внимание на создание в процессе размножения лучших разновидностей человеческой породы. Следует создать, по его мнению, науку, которая должна изучить все законы и явления, пользуясь которыми можно улучшить человеческую расу. Эту науку или, точнее, известное практическое направление в области изучения наследственности он назвал евгеникой (от греческих слов хорошо и рождаю), т. е. наукой об улучшении человеческой породы.
Мысль, брошенная Гальтоном, оказалась плодотворной. Уже его последователи, как Пирсон и многие другие, устроили специальные евгенические лаборатории, где изучаются генеалогии интересных почему-либо семейств.
Особенно благодарную почву нашло себе евгеническое учение в Северо-Американских Штатах. В этой стране, создавшейся сравнительно недавно, сконцентрировалось потомство целого ряда лиц, эмигрировавших из Европы. Французские и английские авантюристы, любители сильных ощущений, неугомонные натуры, политические деятели, стесненные в своей деятельности на континенте, уезжали в Америку. Из этой группы лиц создалась живая, энергичная раса, которая выковала свое новое мировоззрение, свои новые подходы к жизни и очень высоко ставит именно свою американскую культуру.
