Улучшение данного вида homo sapiens можно производить различными путями. Можно вернуться к беспощадному закону природы – уничтожению слабых детей, как это делали спартанцы. По словам поэта Тиртея, тогдашняя культура основывала этот обычай на положении, что слабый «не будет твердым при военной грозе»; но, конечно, этот радикальный способ улучшения породы не всегда действителен; возможны ошибки, и древняя история приводит нам пример, как такой обреченный на смерть спартанский ребенок был случайно спасен и оказался через много лет победителем на олимпийских играх.
Современная культура знает, кроме того, и другие ценности этические, моральные и умственные. И часто в хилом теле таятся могучие духовные силы, способные перевернуть весь свет. Не следует поэтому возвращаться к грубому прошлому. Мы должны сохранить все живые существа, появившиеся на свет. Пусть каждый индивидуум использует жизнь, развивается и наслаждается.
Но общество имеет право и должно следить за процессом размножения. Оно может лишить обладателя порочных свойств, способных передаваться по наследству, права отцовства или материнства.
Сам народ, само государство должно взять это дело в свои руки: у положительной части населения надо всеми мерами увеличивать плодовитость, у менее годных членов общества слегка ограничивать ее, а у подонков общества делать размножение невозможным.
Как? Скажут нам, брак становится под полицейский надзор? Детоводство низводится до грубого животноводства, и по желанию власти назначается брак лучших экземпляров для произведения лучших, породистых производителей? Это просто недоразумение.
И евгеника, и расовая гигиена не могут основываться на принуждении. Надо найти способы, чтобы люди сами добровольно пошли навстречу новому течению, и тогда достоинства самого брака и культурность общества только выиграют.
По предварительному отчету Вагенера, следует считать отрицательными в социальном отношении группами: 1) слабоумных, 2) преступников, 3) эпилептиков, 4) душевнобольных, 5) людей с наклонностью к известным болезням, 6) людей с тяжелыми расстройствами органов чувств, как слепые и глухонемые, 7) уродов разного рода и 8) лиц, требующих за собой ухода.
По отношению ко всем перечисленным группам следует вести ограничительную политику, по отношению к группам высокой квалификации поощрительную.
Противники расовой гигиены говорят, что борьба с размножением малоценного людского материала еще мало обоснована, так как мы не всегда можем предсказать, что выйдет из данного брака. Но они, конечно, будут согласны с тем, что брак лица, хворающего сифилисом (невылеченным), или эпилептика, или слабоумного есть преступление. Запрещение браков не приведет ни к чему, так как если мы помешаем так называемому законному браку, то на смену ему придет незаконный брак, что еще гораздо хуже. Но практика жизни, особенно по американским данным, показывает, что незаконные связи чаще бывают недолговечными и число потомков при них меньше. Поэтому эта мера все-таки имеет все права на проведение в жизнь. Боязнь. Что закон, запрещающий браки, не будет исполняться как раз этими интересующими нас порочными элементами, оказывается необоснованной.
По статистике, обследовавшей внебрачных детей при генеалогиях порочных родов, она составляет до 2,4%, а среди обычного населения не превышает 2-3%.
Противники государственного вмешательства в брачные союзы говорят, что порочные роды все равно вырождаются; но ведь следует вспомнить, какой ценой. Это вырождение рода, часто окончательное, тянется иногда одно-два столетия, создавая сотни убийств, преступлений и т. п.
Запрещение браков уменьшает прирост населения. Этого бояться нечего, потому что закон касается небольшого процента населения.
Наконец, многие полагают, что установленное законодательством запрещение трудно ввести в жизнь, так как всегда найдется возможность обхода такого закона. Трудно говорить об этом сейчас, когда подобное законодательство только еще вводится в жизнь, и то частично, в некоторых американских штатах.
Очевидно, что только тогда, когда само общество дойдет до сознания необходимости вмешательства государства в эту сторону жизни, будет возможна реальная борьба. Понятно, что исключительно принудительные меры не могут дать никаких серьезных результатов.
Центр тяжести должен быть перенесен в плоскость возможно широкого просвещения массы населения относительно этих вопросов и борьбы с целым рядом предрассудков или, точнее, пережитков некоторых старинных представлений.
