Малярию же мы имеем полное основание причислить к факторам «генетической индукции», так как болезнь оказывает влияние не только на самого зараженного ею, но и на его потомство, которое обнаруживает значительно меньшую устойчивость по отношению к целому ряду заболеваний.
Эти факты из области антропологии приобретают для нас особенное значение, если мы представим себе, в какой мере изменена обычная жизненная обстановка детей в переживаемый нами исторический момент.
Мы знаем, что Гольдштейн склонен объяснить многие отрицательные, с точки зрения евгеники, явления нервозностью, вызванной чрезмерными требованиями современной городской жизни к нервной системе человека. Война в этом отношении, конечно, несравненно превышает хотя бы самую кипучую жизнь промышленных городов в мирное время, и требования, предъявляемые войной к нервной системе, настолько интенсивны и обширны, что резкое исчерпание ее представляется для нас вполне понятным, а отсюда и развитие нервозности общества в воевавших и воюющих странах.
Военная обстановка, в которой элемент насилия, хищничества и бесправия выявляется в особенно резкой степени, быстро вытравляет сознание права, привитое нам воспитанием, и внедряет в участников хищные навыки первобытного человека, которые затем переносятся и в мирную обстановку, а измененные под влиянием обстановки инстинкты могут передаваться по наследству. Поэтому, мы в праве ожидать, что многие участники войны не только сами сохранят приобретенные навыки, но передадут измененные инстинкты своему ближайшему потомству и таким образом увеличат в нации число элементов с нисходящей психической вариацией (асоциальные элементы).
Особенно резко уменьшается рождаемость у представителей интеллигентных классов; с другой стороны, именно среди них война вырвала наибольшее процентуальное число жертв. Грубер, отмечая еще до войны низкую рождаемость у работников интеллектуальных профессий и у лиц, особенно богато одаренных духовно, говорил, что это обстоятельство ведет к «опрощению нации». Ясно, что война в резкой степени ускорила процесс «опрощения» европейских народов.
Суммируя все сказанное, мы можем утверждать, что война является фактором, стимулирующим процессы расового вырождения. Мы знаем, что Великая революция и Наполеоновские войны нанесли французскому народу такую тяжелую рану, после которой он не мог вполне оправиться; Франция была – «nation blessee», и, что особенно важно, потеряла свою генеративную потенцию, стала быстро отставать, в смысле увеличения народонаселения от своих соседей; франко-прусская война нанесла стране еще одну тяжелую рану, после которой совершенно прекратился рост нации в целом. Можно думать, что законченная война, хотя и победоносная, обречет страну на медленное, но неизбежное вымирание, если только Франции не удастся провести в жизнь чрезвычайных мероприятий евгенического характера.
В качестве ближайших результатов войны, мы можем ожидать следующих изменений: с соматической стороны: понижение среднего роста и веса индивидуумов нации, понижение мышечной силы, повышение заболеваемости и смертности, уменьшение рождаемости и прироста населения, увеличение гибридных форм – словом, увеличение минус-вариантов физического характера.
С нервно-психической стороны: увеличение числа душевных заболеваний и самоубийств, повышение нервных заболеваний и нервозности, стоящей на границе патологии, повышение преступности, понижение успешности школьных занятий, уменьшение числа духовно-одаренных лиц и, наоборот, повышение числа умственно-недоразвитых, – одним словом, увеличение минус – вариантов психического характера.
Таково евгеническое значение пережитой нами войны. Возможно, что у многих уважаемых слушателей возникнет вопрос: как мы можем бороться с отрицательными евгеническими последствиями войны? Но ответ на этот вопрос не входит в задачу моей сегодняшней речи. Скажу только, что в необычайно сложном комплексе мер политического, экономического, социального и санитарного характера и для евгеники, этой молодой отрасли научной гигиены, необходимо отвести подобающую ей роль.
Темно и мрачно ближайшее будущее наций, переживших мировую войну; но мы, стоящие на вершинах научного знания, уже видим первые слабые лучи, исходящие от светила, которое находится еще под горизонтом, но неминуемо должно взойти над темным и бедным человечеством, принести ему свет, тепло и счастье в свободном и радостном труде. Светило это – наука. И тот, кто посвящает свою жизнь развитию научного знания, находит удовлетворение в сознании того, что он строит благоденствие грядущих поколений, а научное учреждение, дающее ему возможность посвящать свой труд развитию знания, вызывает у научного работника чувство особой любви и признательности; этим чувством мы оживлены и к клиническому институту – одной из ступеней великой лестницы, ведущей нас к далекому идеалу совершенной науки.
А. И. Крюков
О ДЕГЕНЕРАЦИИ ЧЕРЕПА
(Доклад на съезде анатомов, гистологов и антропологов в Москве 1925 года)
